Книга Божьим промыслом, страница 67 – Борис Конофальский

Молодые люди из выезда генерала, затаив дыхание и почти не разговаривая, смотрели на это действо. Да и бывалые его бойцы из охраны стяга тоже смотрели на то, что происходит; дело становилась жарким ещё до того, как подошла колонна вражеской пехоты.

Но дождаться главного им не пришлось, на холм вскарабкался мужичок-возница из обоза и, подбежав к генералу, переводя дыхание, выпалил:

— Господин! Еретики в обозе, режут наших!

— Еретики?! В лагере?! – воскликнул Хенрик. – Что ты несёшь?

— Как так? Ты не ошибся? – сразу спросил Максимилиан.

— Много? – сухо интересовался генерал.

— Не ведаю сколько, – отвечал возница.

Волков с выездом и охраной сразу съехали с холма, оставив там лишь Франка со знаменем и пятью людьми охраны. Генерал торопился, дело-то нешуточное, не дай Бог солдаты прознают, что в лагере шастает враг, всё – конец! Враг в лагере означает поражение. Люди сразу слабнут духом, сержанты начинают оглядываться, а солдаты из последних рядов начинают разбегаться; если ещё и капитана не видно, значит, и всем остальным нужно бросать строй и бежать. Такого допустить было никак нельзя.

Бегущий возница рукой показывал, куда ехать генералу, и тот через минуту был в обозе среди телег. И действительно увидел там вражеских солдат; сволочи уже промышляли среди телег и всяческого добра, тут же на земле лежал умирающий возница, попавшийся мерзавцам под руку. Еретики, увидав грозных кавалеристов, драться и не подумали, кинулись бежать меж телег, и тюков, и палаток на юг. К селу. И уж тут им не спустили. Совсем юный фон Готт, самый проворный и лихой, одного из них догнал и сбил конём, а ещё одного проткнул мечом. Ещё десяток мерзавцев был потоптан и порублен; двоих, так же, как и фон Готт, настиг Максимилиан.

Волков во всём этом участия не принимал, пусть молодые веселятся; он сразу поехал на юг, к позициям Циммера. И был удивлён, увидав, как у того всё плохо.

Еще до подъезда к укреплениям он увидел пятерых арбалетчиков у палаток, его охране пришлось спешиться, чтобы убить одного из них из аркебузы. Остальные выпустили в их сторону по болту, но стреляли они плохо, а потом побежали. Хенрик с пятью людьми их догнал и всех убил, несмотря на то что они вроде сдавались. Только после этого барон добрался до Циммера. И выяснил, что, по сути, тот дерётся уже в окружении.

— Вы знаете, что у вас за спиной были арбалетчики еретиков? – не слезая с лошади, сверху вниз, почти кричал на капитана генерал.

Тот, в шлеме набекрень, смотрел на командира жалостливо и так же жалостливо отвечал:

— Да, господин генерал, они кидали болты в спины моих людей, пришлось их отгонять самому.

«Самому?». Несуразный человек.

А Циммер, словно не замечая раздражения генерала, продолжал:

— Они обходят меня справа, от реки у меня на весь фронт людей не хватает.

— И вы об этом знали? В лагере по вашей беспечности полно еретиков! Вы, что, не могли послать ко мне человека?

— Так я посылал! – воскликнул капитан. – Я посылал к вам вестового. Неужели он не дошёл до вас? Я хотел просить у вас ещё людей, уж больно давят на меня еретики. Их очень тут много.

Возможно, он и посылал, вестовой просто не дошёл, наверное, попал в руки промышлявших в лагере нечестивцев. А тут за генералом пришла одна из рот Лаубе; хоть и холод стоял лютый, но солдаты были от быстрой ходьбы разгорячённые, злые, и за ними прибежало полсотни стрелков с капитаном Вилли. Они подправили ситуацию и отогнали пехоту врага от рогаток, а Максимилиан, фон Готт, ещё несколько господ и десяток людей из охраны генерала с божьей помощью переловили всю сволочь, что пролезла в лагерь. Те, кого не поймали и не убили, прыгали в ров и бежали к селу.