Книга Божьим промыслом, страница 169 – Борис Конофальский

— Значит, клопов у вас нет? – уточнил он в последний раз.

— Сама клопов терпеть не могу. Тараканы у меня – и те редкость, – заверила его госпожа Хабельсдорф.

— Прекрасно, – продолжал генерал, – тогда я оплачу месяц постоя.

— За стол, кухню и дрова с водой я буду брать отдельно, – предупредила хозяйка. – За прокорм для лошадей платите сами.

Он достал пять гульденов и несколько серебряных монет. Как раз и получилась вся требуемая сумма. Женщина очень быстро пересчитала деньги и спрятала их в кошелёк на поясе; она улыбалась ему весьма радушно:

— Прошу вас, господин барон, располагайтесь. Мой муж придёт к вечеру узнать, сколько вам дров привезти и сколько овса для лошадей.

Гюнтер уехал за вещами, Хенрик и фон Готт занимались конюшней, в доме гремела на кухне посудой румяная и толстая кухарка, а он сам пошёл ещё раз осматривать комнаты. Ходил и думал о том, что ему сегодня предстоит неприятное дело, тянуть с которым дальше было уже нельзя. Он должен был вручить письмо от герцога бургомистру города и ещё одно отнести в магистрат. И если письмо к уважаемым магистрам можно было отправить с гонцом, то визит к бургомистру надобно было совершить самому. Как бы ему этого ни не хотелось. Он уже понял, что встретят его там не по-приятельски, и ему придётся терпеть злословие и пренебрежение от какого-то бюргера, возомнившего себя значимой персоной. Поведение офицеров городской стражи служило его догадкам подтверждением. Тем не менее, когда Гюнтер привёз его вещи, он тут же решил ехать в ратушу. Хотя в карету садился с надеждой на то, что бургомистра не будет на месте или тот от спеси или желая показать генералу герцога, кто тут главный, решит не принимать его сразу. В общем, ехал туда, ожидая всего дурного, а приехав и войдя в неказистое здание городской ратуши, стал ещё больше того ждать. В ратуше было народа больше, чем в какой-нибудь известной церкви в воскресный день, многие из посетителей сидели на потёртых лавках возле обшарпанных стен или разгуливали парочками по немытым каменным плитам, все что-то обсуждали и кутались в шубы от ледяных сквозняков. Ратуша эта больше напоминала ему какой-то купеческий дом. И не городские секретари тут заправляли, степенные и важные, не магистры избранные решали судьбы горожан, а бегали по холодному помещению непонятные люди, словно приказчики с кипами бумаг, из одного холодного угла в другой, как будто они на пристани рядом со складом и спешат куда-то срочно считать товар. Даже у самого бургомистра Алоиза Тиммермана не было своих комнат, и сидел он в конце залы за большим столом на возвышении рядом с большой жаровней, и кроме как столом, ничем и не отличался от остальных господ в ратуше.

«Какое поганое место!». Всё здесь было барону немило, всё: и суетящиеся люди, и нечистый пол, и холод. Но делать было нечего, дипломатическая миссия входила в его обязанности. Тем более что его умение говорить и договариваться, как он сам считал, было сильнее его воинских умений. В общем, приготовившись к высокомерию и неистовости, с которой его встретят, Волков пошёл к столу бургомистра.

Когда генерал попросил человека, стоящего у конторки перед столом бургомистра, доложить о его приходе, тот просто обернулся и сказал громко:

— Господин бургомистр, к вам генерал.