Книга Божьим промыслом, страница 167 – Борис Конофальский

— До весны? – удручённо произнёс Сыч.

Это было неприятное зрелище – крепкий, суровый и опасный мужик сидел перед генералом и печалился из-за бабы. Тот поморщился, даже едва не сплюнул, и сказал раздражённо:

— Зарыдай ещё… – немного подумал и добавил уже успокаиваясь. – Если так волнуешься за волосатый пирог своей жёнушки, так боишься, что кто-то им попользуется, вели ей сюда приехать, денег тебе на дорогу и содержание дам. Больше о том я слышать не хочу. Всё, имей в виду, ты мне нужен тут.

Сыч, чуть подумал и немного оживился после такого предложения, он даже отрезал себе окорока. И, положив его на хлеб, спросил:

— А что мне тут делать?

— Будешь из себя купца изображать.

— Купца? – Фриц немного подумал. – Да, купчишкам тут самое место. Сойду за такого.

— Ходи и спрашивай цены, не гнушайся еретиков, разговаривай с ними, узнавай про товары.

— Понял.

— Особенно интересуйся сдачей амбаров и складов, говори, что собираешься сюда ячмень и овёс поставлять. Откуда будешь возить – не говори. То тайна.

— Ясно.

— И завтра же найди одного человечка… – Волков замолчал, обдумывая, как всё лучше устроить.

— Что за человечек?

— Есть тут купчишка один… Наш человек. Солью торгует на хлебном рынке. Там у него лавка.

— Как звать?

— Зовут его Филипп Топперт, подойдёшь, заговоришь про цены. Дескать, высоки, в общем, сам придумаешь…

— Придумаю, придумаю, – обещал Фриц Ламме, и в том, что он сможет сочинить складную брехню барон не сомневался.

— Спросишь у него про склады, у него есть свои склады где-то на Рыбной улице.

— Ну и что, снять у него склад?

— Нет, разговориться, а потом скажешь, что послал тебя я, а про него мне сказал барон фон Реддернауф. И что я хочу переговорить с ним. Рассчитываю на его помощь. Он наверняка про меня и про мой отряд уже знает. Слышал уже. Думаю, согласится. Если, конечно, барон в нём не ошибся.

— Ага, значит так, – запоминал Сыч, – на хлебной площади лавка торговца солью, зовут его Филипп…

— Топперт, – напомнил Волков.

— Да-да, Топперт, поговорить с ним про склады, а после сказать, что вас прислал барон…

— Фон Реддернауф.

— Ага, фон Реддернауф, и вы хотите с ним поговорить. А где думаете с ним встретиться?

— Говорить будем тут, у тебя, после вечерней службы. Пусть сам назначит день, но скажи, что я хочу встретиться с ним побыстрее.

— Всё запомнил, – произнёс Фриц Ламме.

— Сыч.

— Что?

— Барон очень ценит этого человека. Ты смотри, аккуратнее там, чтобы с ним ничего не случилось злого.

— Насчёт этого не волнуйтесь, экселенц. Тут больше за меня волноваться надобно – как бы он, по глупости какой, а может, и злонамеренно, меня не отправил к палачам.

— Не бойся, я тебя вытащу. Не впервой.

Фриц Ламме ничего не ответил, а только вздохнул тяжко и стал наливать себе; хотел и генералу налить, но тот накрыл стакан рукой: хватит. И сказал, вставая:

— Морда у тебя разбойничья. Сходи к прачке, пусть постирает всё с тебя, башмаки почисть, к цирюльнику сходи, пусть побреет, подстрижёт, и исподнее чистое купи, новое. Дорогое. Ты теперь купец, а не богатый разбойник. Тебе теперь верить должны, а не бояться тебя.

— Уж про то не беспокойтесь, экселенц, – обещал Сыч. – Буду чист, как епископ на пасху.

Впрочем, он всегда это обещал.

Вернувшись в гостиницу уже поздно, он имел разговор со своим слугой Гюнтером. И тот, помогая господину раздеваться и подавая воду для мытья, сказал, что был в городе и искал жильё, но ничего подобного, чего желал господин, за ту цену, что господин был согласен платить, он найти не смог.