Книга Божьим промыслом, страница 160 – Борис Конофальский

— Ван Куттен, ван Куттен… – повторил генерал пару раз, обдумывая что-то, а потом, склонившись к толстяку, спросил у того тихо: – Друг мой, а вы ходите к причастию?

— Хожу, – так же тихо отвечал тот.

— А ваш капитан ван Куттен?

— Нет, он лютеранин.

— Лютеранин? Да, одни из них себя так и называют. Лютеране. А ещё есть последователи людоедов Кальвина и Цвингли, ещё и другие имеются, но для всех для них есть правильное название… – тут он замолчал, как бы давая толстяку закончить его фразу и тот закончил шёпотом:

— Еретики.

— Еретики, – кивал Волков удовлетворённо. – Безбожники, слуги сатаны, нечестивые. И я очень рад, что вы не из таких.

— Да, но… – пухлая физиономия Кохнера была весьма кисла. – Они остались на должностях, а меня выгнали… Меня жена уже бранила… Грозилась выгнать, если я не найду доброго промысла.

— Это правильно, всякий человек должен быть при ремесле, – согласился барон, – но пока вы ищете, я возьму вас себе в помощники.

— Да? – оживился бывший ротмистр. – А что нужно будет делать?

— Завтра поутру, после завтрака, я со своими офицерами поеду смотреть город, хочу посмотреть стены, ворота и башни. Также ближайшие окрестности возле города. Предлагаю вам поехать со мной, будете при мне; я вам буду платить… ну… – генерал думал, как бы не дать лишнего. – Тридцать крейцеров в день.

— Тридцать крейцеров? – кисло спрашивает Кохнер. Такая деньга была явно не по запросам толстяка, судя по всему, стоя на городских воротах, он вымогал из купчишек и возниц явно больше. Но тут ему не из чего было выбирать, и, вздыхая, толстяк соглашается: – ну, раз так, то я берусь, что ж делать.

Ни выпить, ни съесть всё оплаченное офицеры барона, конечно, не смогли даже при помощи Кохнера, всё оставшееся лакеи им собрали в корзины с собой. Офицеры и были рады, хорошей еды было ещё на два дня. На том и разошлись, Волков поехал в свою гостиницу, а офицеры – в бараки к солдатам, так как ещё не обзавелись в городе жильём. Брюнхвальд, хоть и под хмельком, а дело своё знал и всё помнил:

— Местные ушли в бешенстве. Пошлю вам в гостиницу пяток человек из вашей охраны. Пусть посидят ночку у вас. Мало ли что.

— Да, друг мой, пришлите, – отвечает генерал; сам-то он считает, что, скорее всего, ему ничего не угрожает, ну не кинутся же местные на официального посланника курфюрста, но забота товарища ему приятна.

* * *

Его комнаты явно не стоили тех денег, что он платил. В окнах были щели, и оттуда изрядно дуло; хотя от сквозняков можно закрыться пологом кровати и надеть на голову каль, но в перинах нашлись клопы. А от них ни шапочкой, ни пологом не закроешься. Он просыпался за ночь дважды и засыпал после этого совсем не сразу. И, конечно же, поутру был раздражителен. Ещё до завтрака просил себе бумагу и перо. Решил писать фон Реддернауфу. Хотел рассказать, что встретили его тут нерадушно. Генерал прекрасно понимал, что почтмейстер его письмо прочтёт и передаст содержание в магистрат, так что особо не распространялся. Он собирался обо всём, что тут происходит, отправлять письмо через тайного человека министра. С ним он также собирался встретиться в ближайшее время, может быть, даже сегодня ночью.

Он звал к себе Хенрика и, передав ему письмо, сказал:

— Пошлите кого-нибудь на почту.