Книга Божьим промыслом, страница 105 – Борис Конофальский

Тут же зеваки, десятки людей стали собираться на улице вокруг них. Молодые и особенно наглые лезли вперёд, чтобы слышать, о чём там разговаривают важные господа. Очень всем было интересно.

— Что? – не понял генерал, глядя на чиновника сверху вниз и не обращая никакого внимания на собирающихся бюргеров.

— Велено вам запретить шум! – разъяснил господин Крамер. Говорил он теперь громче, но уверенности в его голосе не прибавилось. – Велено сказать вам, чтобы вы поостыли, и в колокола не били, и народ барабанами и пальбой не смущали.

Люди же, услышав эти слова, стали возмущаться. Им явно был по душе этот небольшой парад с барабанами, трубами и ружейной пальбой.

— Вот как? – чуть склонившись с лошади и весьма холодно интересовался Волков. – И кто же мне это велит?

Такой вопрос для первого магистра города оказался неожиданным. Он даже и не знал, как на него ответить. Просто стоял, запрокинув голову вверх, чтобы видеть лицо генерала, и удивлялся: как же можно такое спрашивать? Велели и велели. Зачем уточнять?

Но для генерала этот вопрос был принципиальным. Только один человек в герцогстве мог приказывать ему.

— Вы, что же, не слышите меня? – всё так же холодно продолжил Волков. – Кто это мне запрещает шуметь? Неужто Его Высочество лично приказал вам бежать ко мне с подобным пожеланием.

— Да нет… – лепетал магистр.

— Что? Говорите громче, господин Крамер. Громче! – требовал барон, он хотел, чтобы зеваки тоже знали, кто запрещает процессию.

— Просто велено… – продолжал глава магистрата; ему явно не хотелось называть того, кто прислал его. Это вообще было не его дело. Ему и самому не нравилось это поручение. Он понимал, что люди генерала могут его и побить за такую дерзость. Но всё равно пошёл выполнять распоряжение. Видно, что лицо, пославшее его, было при дворе весьма значимым и влиятельным.

И генерал сжалился над городским чиновником, чтобы не унижать того на глазах у горожан, ведь Крамер мог быть ему полезен, и поэтому Волков заговорил:

— Господин первый магистр Крамер, только из уважения к вам я попрошу моих барабанщиков более не шуметь, а мушкетёров более не палить из мушкетов, но также я прошу и вас впредь не говорить мне о «повелениях» какого-либо лица, если то лицо не венценосное. Ибо никто, – тут Волков поднял палец к небу и уже почти кричал, чтобы собравшиеся люди его слышали. – Никто не имеет права мне повелевать или приказывать, кроме моего сеньора, герцога земли Ребенрее курфюрста Карла Оттона Четвёртого.

— Да-да, конечно, господин генерал, – магистр был рад, что всё так разрешилось, а посему кивал и кланялся.

Дальше он так и поехал, без труб, барабанов и выстрелов, но вот колокола всё так же звонили, а толпа на его пути всё также собиралась немалая.

Сам канцлер вышел во двор дворца его встретить. А с ним были едва ли не полдюжины разных господ из канцелярии, и это не считая секретарей разных министров. В общем, его встречали при дворе как важную персону. Вот только Фезенклевер ему ничего не сказал лишнего, он был показательно вежлив и нейтрален и сообщил барону, что Его Высочество сейчас занят и принять его не сможет. Волков, конечно, к этому уже был готов. Но сам факт того, что его вышел встречать сам канцлер, говорил о многом. Если бы генерала ещё и сразу принял и герцог, то это был бы уже настоящий триумф, которого так не желали те, кто посылал к нему Крамера с запретами шествия. Вот только генерал, вернувшийся с победой, не собирался торчать в приёмной своего сеньора; он произнёс: