Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 175 – Борис Конофальский

— Максимилиан!

— Да, господин генерал.

— Пистолеты у вас заряжены?

— Да, господин генерал. Только утром, перед выездом из монастыря, положил сухой порох.

Это было то, что барон и хотел услышать. И он говорит:

— Капитан Нейман, прошу вас отъехать со мной. И вас, Максимилиан.

Они втроём выезжают чуть вперед, и Волков продолжает:

— Я не хочу устраивать бюргерам бойню, но дело просто так не разрешить. Нейман, вы ведь умете стрелять из пистолета?

— Конечно, господин генерал, — отвечал капитан.

— Максимилиан, отдайте один пистолет капитану, — говорит генерал. — Только незаметно.

Прапорщик, чуть развернул коня и заехав за генерала, сразу достаёт из седельной сумки пистолет и передаёт его капитану.

— Знаете такой механизм?

— У меня почти такой же. Знаю, — заверяет его Нейман.

— Господа, — снова говорит генерал. — Сейчас я поеду вперед и вызову бургомистра на переговоры; как я вам дам знак, вы убьёте его или раните, это не имеет значения. В общем, нам нужно его убрать, он самая большая заноза во всём Фёренбурге.

— Как прикажете, — сразу ответил Нейман.

— Да, господин генерал, — сказал Максимилиан. — Конечно.

— Имейте в виду, дело это опасное, в нас тут же полетят болты, и аркебузы по нам будут палить. Хочу, чтобы вы это понимали, господа.

— Можно я сменю коня? — тут же попросил прапорщик.

Конь у него был и вправду дорогой, видно, по молодой дурости Брюнхвальд взял на дело своего лучшего коня. Но теперь менять его было поздно.

— Если что-то случится с конём, я вам его оплачу, — отвечал ему Волков и добавил: — Всё, господа, дальше тянуть нельзя, бюргеры могут подумать что-нибудь не то. Если вы готовы, то едем.

Офицеры были готовы, и, сказав только: «Карл, будьте начеку», он поехал к баталии горожан.

Нейман и Максимилиан следовали за ним. Волков был спокоен, он даже не опустил забрало, хотя прекрасно понимал, что чем ближе подъезжает к строю противника, тем лучшей целью становится его лицо. И всё-таки был спокоен.

Остановив коня в пятидесяти шагах от первого ряда горожан, он крикнул громко:

— Из любви к миролюбию и неприязни ко всякому насилию и из уважения к жителям вольного города Фёренбурга я, генерал фон Рабенбург, представитель герба Ребенрее, предлагаю бургомистру переговоры! Здесь и немедленно!

Услыхав это, офицеры и сопровождающие бургомистра стали наперебой ему что-то советовать. И, увидав это, Максимилиан, с некоторой опаской, тихо произнёс:

— Не поедет. Испугается.

Это было как раз то, чего Волков опасался больше всего. Но тут дельную мысль высказал капитан Нейман:

— Если захочет, чтобы его люди его уважали, — поедет!

И тут один из людей, что были рядом с Тиммерманом, прокричал на всю площадь:

— Господин бургомистр согласен говорить с господином генералом!

Не испугался. Отлично. Может, потому, что до первых людей Волкова было шагов сто, не меньше, а до первых его людей всего пятьдесят, а может, потому, что просто был храбр; в общем, бургомистр и с ним ещё три человека поехали на встречу к барону.

Тиммерман. Простая одежда ему шла больше. Если взглянуть на капитана Неймана, так подумаешь, что этот человек родился в доспехе. Или тот же Карл Брюнхвальд — латы на нём смотрятся так же естественно, как и простая одежда. Колет или старенькая, видавшая виды кираса на нём были одинаково уместны. На бургомистре же его безусловно недешёвый доспех выглядел не иначе, как на корове седло. Да и подшлемник он напялил под шлем явно большего размера, чем ему был надобен.