Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 158 – Борис Конофальский

И помня это, Волков поначалу хотел выдать тому пятьдесят монет, но, подумав, что того на колет и перчатки будет слишком много, решил уменьшить сумму до сорока, а вспомнив, что у него не достроен замок, он сказал фон Готту:

— Людвиг Вольфганг, вы сегодня пролили за меня кровь, и я хочу вас отблагодарить, выдав вам двадцать пять талеров; купите себе новую одежду.

— Благодарю вас, генерал, — обрадовался молодой человек, но тут же напомнил своему сеньору: — А вы мне обещали и с конём помочь, если кузнец и коновал не помогут, так вот они не помогли. Конь всё прихрамывает на рыси. Помните?

Конечно, Волков помнил. Но денег у него сейчас лишних не было.

— Продайте своего коня, я подберу вам что-нибудь из своей конюшни.

— Из вашей конюшни? — обрадовался фон Готт. — Это прекрасно.

— Не радуйтесь слишком рано, — осадил его генерал. — Ни одного из хороших моих коней я вам не доверю, вы с конями не умеете обращаться, замордуете только.

Всё равно фон Готт был рад, ведь любой конь из конюшни Волкова был намного лучше его нынешнего. Молодой человек, разглядывая пораненную руку, шепнул своему приятелю фон Флюгену, который ехал рядом:

— Это хорошо, что Малены меня сегодня порезали в ратуше.

А потом они праздновали свою победу в совете города за вином, перепелами и вырезкой. И возбуждённая от переживаний и вина Брунхильда говорила:

— Как я хочу побыстрее уже переселиться в графский дом! — она делает паузу и поправляется: — В свой дом.

С одной стороны, Волков был бы тому рад, но он прекрасно понимает, что это потребует больших вложений.

«В домишке том слуги нужны будут. Дюжина, не меньше. Только чтобы его в чистоте содержать, пять, а то и шесть женщин надобны. А повар с поварёнком, а горничные, а мажордом, а конюх, а ключница… Дюжина людей — это минимум, что ей потребуется, а ещё она, конечно, захочет посуды новой, да обивки стен, да постельного белья. И будут надобны ей балы раз в месяц или обеды званые, а к ним платья новые, а к платьям — новые украшения…».

Он, зная свою сестрицу и её необыкновенное умение тратить деньги, боялся представить, с какой скоростью графиня начнёт погружаться в долги после вселения в этот дворец. И поэтому он радуется, когда Фейлинг отвечает ей:

— Всему своё время, дорогая графиня, свой шаг мы сегодня сделали.

— Да знаю я, знаю, — говорит красавица и добавляет: — Только так хочется уже дом поглядеть: каковы там паркеты, какова обивка стен, что за посуда?

— Всё это вы видели не раз, — замечает ей генерал.

— Так уже с тех пор столько времени прошло, — продолжает графиня и игриво смотрит на Волкова. — Может быть, вы, братец, возьмёте несколько своих людей да нагрянете в мой дом и выпроводите из него Гейзенберга. А потом мы походим по дому, посмотрим его, что там и как. Это так интересно, мне просто не терпится.

— Нет, — сухо отвечает барон. — Придётся вам потерпеть.

— Дорогая графиня, — тут же поддерживает Волкова Фейлинг, — всё должно следовать своим чередом. Решение совет принял, а то решение должен исполнить консул, а вовсе не ваш брат. Так положено по закону. Нам не нужно переступать законы, мы же не разбойники Малены.

— Ах, как вы скучны, господа, — отвечала ему графиня.

А Волков был тому и рад. Да, пусть Малена из дворца графа вышвырнет городской консул. Это будет очень хорошо. Это будет показательно.