Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 73 – Борис Конофальский

— Нужно, — произнёс генерал с необыкновенной твёрдостью. — А про погоню не волнуйся, я постою у ворот, только ты не мешкай, иди вниз от замка, но не по дороге.

— Это понятно, — нехотя соглашается кавалерист.

— Прячься в тумане; как светать начнёт, будь особенно острожен, местных обходи. Донесут. Неизменно донесут, — продолжал генерал уверенно. — Но если кого встретишь с конём, телегу или пахаря, купи коня, — и тут барон настоял: — Не отбери, а обязательно купи, сколько бы ни просили. Как купишь, так быстро уезжай.

— Да то понятно, понятно, говорили уже… — соглашался Кляйбер всё с такой же неохотой.

И Волков его понимал. Дело-то было и вправду рискованное. Но та роль, которую генерал отводил для себя, была ещё более рискованной.

— Сеньор, вон видите… — напомнил о себе фон Готт. — Вон из подвала тащат что-то… Сундук, что ли…

Да, то был сундук, и был он велик, и тащили его на двух длинных шестах восемь человек, так он был тяжёл, а перед ними шла баба и несла лампу, освещала им путь.

— Серебро! — сразу догадался кавалерист. — М-м-м… Бегут. Видно, полковник и вправду рядом уже.

«Да, это серебро. Огромный сундук. Пудов на десять, наверное, а может и больше!».

Сундук, который надо нести ввосьмером!

Серебро… А что ещё… Ну не золото же!

«Десять пудов. Да этого с лихвой хватит мне, чтобы достроить замок. Да ещё останется и раздать часть долгов поганым купчишкам-ростовщикам. Или купить в замок обстановку, — впрочем, он понимал, что на обстановку из хорошей мебели, посуды, драпировок, гобеленов, изразцов, паркетов, зеркал и больших окон этого сундука мало будет. Так что лучше раздать часть долгов. Так будет разумнее! — Нужно только не дать вывезти из замка это сокровище. А ведь это всего сундук, там ведь и до него ещё таскали тюки и мешки. В мешках посуда, в тюках… меха, не иначе, тут, в горах, летом жарко, а зимой-то холодно, мехов у поганых колдунов должно быть в достатке».

Всё это он обдумал за мгновение. И вдруг почувствовал себя генерал как в молодости. О, как заиграла кровь его. Добыча! Близка, только руку протяни. Вот теперь-то он точно не собирался отступать.

«Нельзя выпускать их из замка!».

Он бросает взгляд на фон Готта, а тот, так же, как и его сеньор, смотрит на суетящихся во дворе холопов графа.

— Фон Готт, разведите огонь пожарче, чтобы свет был, — говорит оруженосцу барон.

— Да, генерал, — сразу откликается тот.

— Хенрика посадите к принцессе поближе и ни на шаг от них не отходите. Помните, что эти твари могут прятаться во тьме, будьте настороже. Топор и глефу великана, а также пистолеты у Хенрика я заберу, рассчитывайте на своё оружие.

— Да, генерал, — в голосе оруженосца снова не слышит сеньор одобрения или понимания.

«Повзрослели сопляки, теперь каждый своё мнение вздумал иметь и мои решения не одобрять!».

Но на это барон внимания не обращает, он поворачивается к Кляйберу.

— Верёвкой обвязываться будешь? Или…

— Нет, не буду, удержусь и так, — говорит кавалерист. — Так мне сподручнее прыгать будет, если верёвки до земли не хватит.

— Да, — соглашается генерал, это ему кажется разумным. И он продолжает чтобы ободрить Кляйбера: — Как слезешь, так держись к ущелью поближе и торопись вниз. Если увидишь костры у дороги, это будет лагерь Брюнхвальда.