Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 58 – Борис Конофальский

— Так за подмогой они давно посылали. Уже один отряд пришёл.

— А этот тогда куда? — интересуется Кляйбер.

— Почем же мне знать, — говорит генерал и, чтобы как-то сменить тему, продолжает — Кляйбер, давай-ка кувшин, будем пить воду. Ваше Высочество, где те припасы, что вы взяли с собой? Нужно немного и поесть, а то мы завтракали на рассвете.

— Мой узелок внизу, — сразу отозвалась принцесса. Она хотела встать, но Волков, больше всего боявшийся, что арбалетчики кинут в неё болт откуда-нибудь с лестниц замка, махнул рукой: сидите. Не мелькайте лишний раз.

— Я сбегаю, — вызвался Кляйбер.

— И вино там же, — добавила маркграфиня.

— Принесу, — отозвался кавалерист и стал спускаться на второй этаж.

Рядом с принцессой было самое безопасное место на башне, Волков так поставил её скамеечку, чтобы ни с одной стороны сюда невозможно было кинуть болт. Тут, у ног Её Высочества, все и собрались, когда вернулся Кляйбер с едой и вином.

Сначала генерал открыл вино и налил в ту самую гнутую чашку из меди, которая некогда была то ли ковшиком, то ли соусником и из которой пила маркграфиня.

— Прошу вас, Ваше Высочество, — Волков протянул ей чашку с вином.

Она взяла сосуд, но не успела отпить, так как генерал произнёс:

— И от лица моих товарищей я выражаю вам большую благодарность за вашу прозорливость, принцесса; не будь вы так предусмотрительны, не видать бы нам этой еды.

Она лишь улыбнулась скромно и теперь уже выпила вина из гнутого ковшичка. А еда была хорошей. Целый пшеничный хлебец, румяный сверху и жёлтый по бокам; видно, что печёный на сливочном масле, которого пекарь не пожалел. А ещё там был молодой сыр, небольшая головка, такой, от которого отслаиваются солёные вкусные ломтики, когда его берёшь пальцами; сыр был ещё мокр от рассола. Ещё ломоть свежайшей розовой ветчины, по краям с жёлтым салом в палец толщиною, и большой печатный пряник с узором, твёрдый, сухой, к которому нужно молоко, чтобы размочить его. Еды на пятерых было вдоволь и хватило бы, чтобы всем пообедать, но генерал, не зная, когда всё закончится, произнёс:

— Кляйбер, дели всё на три части.

— На три? Ага, понял, господин, — говорил кавалерист, ножом своим отрезая от всего «на глаз» по трети.

А сам генерал взял и отломил кусочек жёлто-белого влажного сыра, съел его и, вздохнув, произнёс:

— Сыра лучше не есть.

— Неужто испортился? — удивилась принцесса. — Я его перед самым выходом из крынки достала.

— Сыр хорош, — ответил ей генерал. Он не удержался, взял и оторвал ещё один длинный кусочек от головки. — Да уж больно солон, жажду вызовет, а воды у нас, — Волков кивнул на кувшин, — всего-то ничего, и вина нет вдоволь напиться. Так что сыра не ешьте, а то измучаетесь после.

Этот совет ни у кого радости не вызвал, сыр был на вид роскошен. Но к рекомендациям своего командира, люди его знали, уж лучше прислушаться.

Сам он, пока ел, думал об уехавшем верховом: «Неужто и вправду поехал за помощью?».

От мыслей таких становилось ему тревожно на душе, но Волков был опытным человеком и прекрасно знал, что, сидя в осаде, нужно и самому предпринимать что-то. Нельзя только ждать, опустив руки, такое ожидание будет сродни безвольному смирению, согласием со своей невесёлой участью. И генерал стал подумывать о новой вылазке. Правда, тяжёлая схватка у горящей поленницы его кое-чему научила.