Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 54 – Борис Конофальский

— Матушка, а разве рыцари бывают стариками?

— Ах, Мария! — кажется, принцесса была раздосадована таким вопросом, несмотря на то что барон улыбался. — Барон вовсе не стар, он мудр, силён и очень храбр. Он один одолел десяток врагов, прислужников колдунов.

Но младшая всё ещё сомневается, она бросает взгляд на Волкова и добавляет тихо:

— Матушка, он ещё и хромой. Как он мог кого-то одолеть, с хромой-то ногой? У нас истопник Пётр хромой, так он с дровами еле ходит по дворцу.

— Ах, как вы глупы! — восклицает Её Высочество. Она негодует. — Что вы такое говорите, как вы вообще додумались сказать подобное? Барон очень силён; дай Бог, моя дорогая, чтобы вам попался такой сильный и смелый муж, как барон, — тут маленькая госпожа в ужасе открыла рот, видно, не о таком муже-рыцаре она мечтала, но прежде чем успела что-то произнести, её мать снова заговорила: — И что с вашим платьем?! Я просила вас одеться хорошо! Посмотрите, что с платьем! Оно всё в чернильных пятнах! Посмотрите, весь рукав в чернилах! И на груди тоже, идите переодеваться!

— Ну матушка! — воскликнула дева.

— Переодеваться! — грозно повторила мать. И тут же нянька схватила девочку за руку и потащила её в другую комнату.

— Ах, как она у нас глупа, — оправдывалась за поведение дочери принцесса. — Простите, дорогой барон.

— Ну, во-первых, — улыбался Волков, — никакой глупости юной девы я не заметил. Я и вправду уже не молод, и вправду хром. Просто она это всё заметила. А во-вторых, Ваше Высочество, — тут он заговорил заметно тише, — вам известен прекрасный способ загладить эту безобидную бестактность милого ребёнка сегодня вечером.

На что маркграфиня ответила лишь многозначительным взглядом: об этом поговорим потом. И тут же произнесла, обращаясь к старшей:

— Дорогая, вы же хотели что-то спросить у господина барона?

— Да, хотела, — тихо призналась Ирма Амалия, — господин барон, матушка говорит, что вы рыцарь прославленный, один из ваших людей рассказывал матушке, что вы и до Тельвисов встречали других колдунов.

— К сожалению, юная госпожа, к сожалению, я встречал и колдунов, и злобных ведьм.

— Неужели?! — тут дева даже привстала на кровати, ей было очень интересно. — Они… Те колдуны тоже захватывали в плен принцесс?

— Нет… — Волков вспоминал. — В городе Фёренбург свирепствовала чума, так много было мёртвых вокруг, во всех домах лежали непогребённые, на улицах лежали, на мостовых, прямо у ворот города лежали, мы те ворота с трудом растворить смогли, так много под ними было мёртвых. И вот один колдун… он был толст, если я правильно помню… такой рыхлый и отвратительно вонял… и вот он, презрев законы Божьи, при помощи книг по чёрной магии оживлял чумных мертвецов, и они ходили по городу гниющие и нападали на оставшихся живых, на меня нападали и на моих людей.

— О Господи! — воскликнула не девочка, а сама её матушка. Она перекрестилась. — Ужас какой!

— И что же, вы одолели их, одолели мертвецов? — даже не взглянув на мать, продолжала Ирма Амалия.

— Не сразу, не сразу, — отвечал ей генерал, — кроме мертвецов и колдуна, в том городе были ещё и еретики, мне и с ними пришлось сражаться, а уж как я одолел их предводителя, так уже взялся и за колдуна…

— Так значит, колдуны и еретики заодно были? — интересуется дева. И интересуется так, как будто больше её ничто интересовать и не может. Она даже протягивает к генералу свою тонкую ладонь.