Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 52 – Борис Конофальский

«Всех неприкаянных и беззащитных мне всё одно не защитить, пусть герцог да его племянничек, жених принцессы, о её защите и правах пекутся, им титул, а не мне достанется. Чего же мне переживать?».

А вот принцесса, судя по всему, насытилась. Она допила молоко, отломила кусок хлеба, машинально отправила его в рот, даже не обмакнув в мёд, прожевала и… и после произносит:

— Мои дочери обе грамотны, уже читают книги и просто мечтают увидеть настоящего рыцаря, что пришёл в замок колдунов и освободил меня от плена. Есть ли у вас время, хоть десять минут? Я хочу познакомить вас с моими дочерьми.

— С дочерьми? — генерал не ожидал от принцессы подобного желания; он, кажется, был удивлён и едва не выдал своего удивления дурацким вопросом: «Сейчас?», но он вовремя одёрнул себя и произнёс: — Конечно, принцесса, то за честь почту.

Волков ничуть не преувеличивал. Разумеется, то была честь — знакомство с детьми, по сути, являлось вводом в ближний круг любого высшего аристократа, и кавалер это прекрасно понимал. Они пошли по женской части дворца, к которой примыкали и детские покои, за ними следовали лишь фон Бок и новая горничная принцессы Магдалена. И пока они шли, генерал уточнил:

— А про Тельвисов вы с обер-прокурором говорили?

— Да, — ответила она. — Тут он сразу принял мою сторону.

— И что сказал?

— Сказал, что в случае с Гейбницем и ди Армачи сеньоры земли Винцлау будут требовать от суда доказательств их измены, а у меня их нет; они скажут, что сами едва спаслись, что испугались, что соврали, будто я у Тельвисов в гостях, из глупости, а не из лукавства, и судьи побоятся их осудить, чтобы не обозлить первые семьи земли, а вот в случае с Тельвисами тут одного моего слова будет достаточно, что они держали меня в замке своём против воли моей. Тут уже никто не посмеет за них вступиться. Хохфюген сказал, что будет требовать у горожан Туллингена их выдачи, но не думает, что они согласятся, в договоре между землёй Винцлау и вольным городом Туллингеном нет статьи о безоговорочной выдаче преступников. Ещё он сказал, что если бы церковь поддержала прошение о выдаче, ему было бы легче вытребовать Тельвисов для суда.

— Прекрасная мысль насчёт помощи святых отцов, — произнёс генерал, он и вправду так думал. — Ваш обер-прокурор неглуп. Неплохо было бы к этому делу призвать архиепископа Винцлау, Ваше Высочество, ведь вы его знаете?

В ответ она сначала взглянула на него, и во взгляде её не было ничего хорошего, упрёк, да усталость… А потом и говорит ему:

— Отец Христофор — духовник мой, духовник моих дочерей, но ко всяким делам он стремления давно не имеет, уж и не помню, когда исповедовалась ему или видела на амвоне его самого, всё клирики его, всё иные прелаты.

— Вот как? — удивляется генерал. — И что же, он так плох?

Маркграфиня замедляет шаг и, идя рядом с ним, тихо, чтобы не слышали фон Готт и горничная, почти шепчет ему:

— Немолод наш архиепископ, а ещё уже двадцать лет живёт в греховном браке с одной женщиной…

— Ах вот оно что!

— Да, — подтверждает принцесса. — Женщина та из хорошего рода и родила ему за те года пятерых детей, и ещё двое померли; и все доходы архиепископ тратит на свою семью, троим дочерям собрал хорошее приданое и сына одного уже женил, поместье ему устроил… В общем, он живёт так, чтобы про него лишний раз никто не вспоминал, чтобы никому дорогу, не дай Бог, не перейти, тих и кроток, как мышонок под печью… Думаете, он отважится от горожан Туллингена требовать выдачи колдунов Тельвисов? Думаете, станет заводить дело в Инквизиции? У нас во всей земле Винцлау на моей памяти ни одного такого дела заведено не было. Ни одной ведьмы не поймано при муже… Или про то мне не говорили.