Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 184 – Борис Конофальский

Казалось бы, перекинулись парой фраз, и всё. Дамы и господа стали выходить из-за стола, чтобы освежиться и сделать променад перед кофе со сливками. И генерал прошёл до уборной, но… на выходе его ожидал Георг Альберт фон Мален, принц Ребенрее.

И он сразу заговорил с Волковым без обиняков:

— Барон, в людях, подобных вам, я вижу настоящее неустрашимое рыцарство. Молодёжь, мои сверстники, кичатся победами на турнирах, бахвалятся при дамах, кто кого с коня спихнул, а уж ежели кто из них бывал на дуэли, так тот вообще полагается неслыханным героем. Но истинные герои — это люди, такие как вы. Ах, как жаль, что их немного при дворе.

Волков и не нашёлся, что сказать ему. Он немного растерялся и, лишь поклонившись принцу, ответил:

— Признание молодёжи — наиценнейшая похвала из всех. Старикам так тяжко сыскать уважение у молодых.

— Это не похвала, барон, — твёрдо заметил молодой человек. — Кто я такой, чтобы хвалить рыцаря, подобного вам? Я просто выразил своё восхищение. А ещё… — тут он глубоко вздохнул, словно готовился сказать что-то трудное. — Я возмущён тем отвратительным… той мерзостью, что произошла в Малене, — он пристально смотрит на Волкова и продолжает: — То нападение на графа и графиню Маленов вызывает только злость, злость и презрение к осмелившимся так поступить. Все, уверяю вас, все благородные люди земли на стороне юного графа, на вашей стороне, барон.

Принц говорил это с той горячностью, что присуща только молодым людям, с той пылкостью, которая идёт рука об руку с неподдельной юношеской искренностью.

— Благодарю вас за эти слова поддержки, принц, — Волков опять ему поклонился. — Надеюсь, так думаете не только вы, но и мой сеньор.

— Я уже доносил до батюшки мысли свои и всех молодых рыцарей земли Ребенрее на сей счёт. И опять скажу ему о том, как только он вернётся.

— Я буду вам благодарен, — произнёс генерал, думая, что на этом разговор и закончится. Но он ошибся, так как Георг Альберт продолжил:

— Я бы хотел написать графине. Но, кажется, она покинула Ребенрее.

«Ах ты хитрый сопляк! Вот, оказывается, из-за чего ты начал весь этот разговор про доблесть и рыцарство!».

— Да, после случившегося, пока я был по просьбе герцога в Винцлау, графиня с графом, не имея здесь иного защитника, были вынуждены бежать в Ланн.

— Да-да, я слышал о том, — говорит принц. — И я бы хотел ей написать. Но, кажется, она не оповестила никого о месте проживания. Может, ей просто написать на почту в Ланн?

Вот чего бы барону точно не хотелось, так чтобы его распутная «сестрица» продолжала кружить голову этому мальчишке.

— Она женщина и разумно предполагает, что убийцы могут пойти по её следу, — Волков развёл руками. И продолжил врать: — Посему и никому не сообщает о своём жилище.

— Но я же не враг… — начал принц говорить с прежней страстью. — Я самый преданный из её друзей. Если будет надобно, я готов с оружием встать на её защиту.

«О, с оружием… Ишь как тебя распирает. Видно, эта курица приманила сопляка отваром Агнес. И дала ему. Вот дрянь… Всё это она сделала в отместку герцогу за отставку! И вот что теперь получается. Нет, нельзя этому дуралею давать её адрес. Он ещё в Ланн кинется её охранять. И будет её охранять, от удали молодецкой, с утра до вечера… В её постели. А от этого герцогиня совсем взбесится, и обер-прокурору и подлецу епископу Вильбурга будет при дворе полное раздолье. Нет, так и феод потерять недолго. Нет, никаких сношений меж юным принцем и распутницей графиней быть не должно. Даже письменных. Господи, ещё одна головная боль, будто других мне было мало».