Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 183 – Борис Конофальский

— Ещё одно подтверждение вашей удивительной доблести, барон, — произнесла герцогиня тоном каким-то странным.

Потом следует долгое представление всех собравшихся господ господам прибывшим, причём и дамы, и господа с интересом рассматривали наградную цепь Винцлау. А уже после господа стали рассаживаться за стол. А герцогиня и говорит супругам:

— Я велела посадить вас за стол как раз посередине… Барон, все собрались послушать ваш рассказ, и я хочу, чтобы всем собравшимся было хорошо вас слышно. Говорят, вы хороший рассказчик. А сама я сяду не во главе стола, а как раз напротив вас.

— Это очень мудро, — согласился Волков.

— Для нас большая честь сидеть напротив вас, Ваше Высочество, — заявила баронесса.

Все расселись, и Волков по просьбе герцогини начал свой рассказ, и начал его с самого начала:

— Его высочество звал меня как-то к себе… А барон Виттернауф уже говорил мне до того, что есть у принца какое-то важное дело…

И в зале вдруг настала такая тишина, что всякому, даже в конце стола, было слышно каждое его слово. Ни звона посуды, ни разговоров каких-то других — ничего. Даже лакеи, разносившие блюда и разливавшие вино, делали это бесшумно, как будто сами прислушивались к его рассказу. И генерала никто добрую половину ужина не перебивал. Лишь иногда молодые господа, пришедшие с принцем, или он сам выкрикивали что-то подобное:

«Какая же то подлость!» — «Да как же сие может советовать графскому достоинству?» — «А эти Тельвисы и вправду графы? Стара ли их фамилия?».

Генерал на эти вопросы по возможности отвечал. В общем, говорил он один, а все иные ели и пили почти молча. А ещё казалось ему, что супруга, слушая его рассказ уже не первый раз, всё равно слушает с интересом, к тому же поглядывает на мужа, а потом и на иных дам, собравшиеся за столом. И казалось ему, когда он глядел на жену, что при всей её строгости, к которой сподвигало её платье, она ещё и немного поджимала губы в попытке скрыть улыбку удовольствия. Да, она была горда тем, как слушают её мужа. В этом не было сомнения: да, вот он каков, и это мой супруг, Богом наречённый. И если бы не эта малозаметная мелочь, во всё остальном Элеонора Августа в своём строгом платье и белоснежном чепце замужней женщины была просто идеальна в этот вечер. Она гордилась мужем, а муж был доволен своею женой.

Обед у него сегодня был нехорош, а поужинать он и не смог толком, три перемены блюд прошли перед ним, а он и не распробовал ничего, только вино пил. А иначе как? Не говорить же ему с набитым ртом. Тут уже и сыры со сладостями понесли.

«Вот и поужинал».

И герцогиня и говорит ему:

— Мы знаем, барон, что вы пристрастились к питию кофе. Я велела к ужину его варить.

— А где же вы пристрастились к тому? — на правах знакомой интересуется у него Генриетта Розен фон Голдеринг.

— В южных землях, добрая госпожа; по молодости воевал там много и в портах видал магометан и сарацинов, что его варили. Они угощали всех, кто хотел пробовать.

— Вы в южных войнах участие принимали? — вдруг спрашивает у Волкова принц.

— Пришлось, — отвечает генерал.

— Наверно, было весело? — догадывается один из друзей молодого герцога.

— И весело, и трудно, — отвечает генерал. — Но я тогда был в ваших летах, посему трудности переносил легко. Может, от того у меня про те времена больше воспоминаний добрых, чем худых.