Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 16 – Борис Конофальский

— Инхаберин, — вельможа низко кланяется ей.

— Граф, — тут принцесса указала на Волкова, — это мой избавитель, человек, спасший меня от колдунов Тельвисов, барон фон Рабенбург.

— О, от колдунов? — удивляется майордом. — Фон Тельвис оказался колдуном? Ну да, я что-то слышал… Про них ходили такие слухи. Но я считал, что это лишь дурные наговоры. Но нам рассказывали, что вы, после паломничества и молебнов, приняли приглашение графа Тельвиса и пребываете в его доме по собственной воле.

Он делает большие глаза, прикладывает руку к груди, выражая удивление.

Вот только генералу кажется, что это… не очень искреннее удивление.

— И кто же вам такое сказал? — сразу вспыхивает принцесса. И так как граф не торопится с ответом, она настаивает: — Ну же, граф, извольте ответить, кто сказал вам, что я гощу у Тельвисов по собственной воле?

— Это рассказывала нам ваша подруга госпожа ди Армачи, — отвечал ей майордом. — Она вернулась с кавалером Гейбницем и сказала, что у неё дела, а вы остались погостить в горах.

— Ах вот как! Погостить в горах? В горах, которые завалены трупами, — улыбается нехорошей улыбкой принцесса. — И, конечно же, это была моя дражайшая подруга, почти сестра, Бьянка Кастелло ди Армачи, кто же ещё? — и тут она словно вспомнила. — Так она вернулась с Гейбницем?

— Да, так и было, она вернулась с ним сюда и рассказала, что вы остались гостить у Тельвисов.

— Странно, — удивилась принцесса и взглянула на Волкова. — Я почему-то думала, что кавалер Гейбниц погиб.

— Нет, я видел его так же, как и вас, Ваше Высочество, неделю назад живым и невредимым. Были они тут, при дворе, — отвечал ей граф фон Вергель. — И он, как и госпожа ди Армачи, убеждал нас, что вы у добрых господ Тельвисов гостите.

— И граф, и графиня оказалась подлейшими колдунами и душегубами, — продолжала маркграфиня, и тут в её голосе послышался упрёк. Как будто она выговаривала графу. — И никто не справился обо мне, никто не пришёл мне на помощь, лишь по велению герцога Ребенрее один барон прибыл высвобождать меня из плена. Он лично дрался за меня с людьми колдунов.

— Жаль, что мне не выпала честь стоять с вами плечом к плечу, барон, — важно произнёс граф и поклонился.

— Граф, уверен, что будь у меня такой товарищ, мне было бы намного легче одолеть ту мерзкую банду, — в свою очередь отвечал ему с поклоном Волков, а сам при том думал: «А что же ты, толстяк, даже письма своей сеньоре не отправил? Не справился: может, ей надобно что?».

После этого короткого разговора принцесса, которая в дороге, кажется, повеселела, вдруг опять стала сурова. И произнесла:

— Пойдёмте в дом, господа. Граф, что с моими дочерьми?

— К сожалению, у госпожи Ирмы Амалии всё без изменений, Ваше Высочество, — отвечает майордом. — А госпожа Мария Оливия всё так же умна и подвижна. Всё вспоминала свою маменьку.

Маркграфиня начинает быстро подниматься по ступенькам дворца, а граф жестом пропускает Волкова вперёд: прошу вас, господин барон.

Он ещё не решил, стоит ли ему тут задерживаться надолго, но маркграфиня сразу просила майордома выделить генералу лучшие апартаменты, сказав, что барон для неё гость наижеланнейший; и граф сразу решил проводить Волкова в левую часть замка, на третий этаж, где находились действительно хорошие покои из трёх комнат со спальней, столовой и комнаткой для прислуги.