Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 48 – Борис Конофальский

— Вы… — Георг Альберт не сразу понял к чему клонит Волков. — Кажется…

— Дело о покушении на графиню, и молодого графа Малена.

— Ах… Да, да, да, да… Конечно, помню, конечно… Как можно забыть это злодеяние?

— Так вот, долг мой, как главы фамилии, отомстить негодяям, и вот посему я хочу из города кое-какой мусор и вымести.

— Понимаю, понимаю, — кивает принц. — А какая же роль мне отводится в ваших планах?

— О, весьма необременительная, — уверил его Волков. — Просто, когда вы будете в Малене, вы примете моё приглашение на бал, я дам бал в вашу честь…

— Конечно, дорогой барон, — тут же согласился принц.

— Это будет ещё и ответ на ваш великолепный ужин, который вы устроили в честь меня. Ну и ещё… Мне бы хотелось, чтобы жители Малена видели ваше ко мне расположение.

— Решено, барон, — сразу ответил принц, но почему-то переменился в лице… Потом подождал немного и сказал. — Значит бал в Малене. Обещаю там быть. — После этого он скомкал салфетку и неожиданно встал. Лицо его стало бледным.

— Принц! — Волков тоже встал. — Что с вами? — Он даже попытался взять Его Высочество под локоть.

— Ничего-ничего, — Георг Альберт высвободил руку. — Просто мне нужно выйти. Сидите, барон. Прошу вас, сядьте…

Но прежде, чем выполнить его просьбу, Волков убедился, что граф де Вилькор, уже встал, и пробрался к принцу, а ещё ушлый владелец заведения, знающий, кажется всё наперёд, уже послал молодому герцогу в помощь, четырёх лакеев сразу. Они-то и помогли Его Высочеству выйти из-за стола, и прошествовать к выходу. Годфруа Эрнст Алоиз де Фрион граф де Вилькор пошёл за своим высокородным кузеном и его походка, так же, была, отнюдь, нетверда.

⠀⠀

И вот он остался один. Казалось, музыка вокруг, уже одна из дев вытанцовывает с кем-то из молодых людей простонародную и неприличную жигу, подбирая юбки едва не до колен, лакеи снуют, а фон Готт пытается всех перекричать, и вопрошает: "отчего же так мало дам?" И атмосфера в харчевне больше напоминает уже не званый ужин, а офицерскую пьянку, что непременно случается после победы и отличного грабежа. Но всё это веселье, лёгким крылом своим его почти не задевало. Странное дело, но хмель барона не брал, и он машинально взял с тарелки дрозда и так же машинально стал отрывать от него ломтики изумительного мяса. Притом генерал уже раздумывал над тем, как не допустить поездку молодого принца по «южным провинциям Ребенрее» и не стать ему заклятым врагом. Так как он точно не хотел, чтобы принц поехал в Ланн. Во-первых, генерал был уверен, что Брунхильда юношу вовсе не ждёт, а давно уже блистает по приёмам и балам, и нашла себе нового дурака, что оплачивает ей счета. А во-вторых, он знал, что курфюрст никогда ему не простит «поездки инкогнито», если в том путешествии что-то случится с наследником.

«Господи, сохрани! — думал барон, а сам искал глазами своего оруженосца и не находил. — Где этот болван, перепил, как и принц, что ли? Ах, как нехорошо… Уехать бы отсюда побыстрее!»

И вот за этими мыслями он легко покончил с одним дроздом, ибо птица сия была невелика, вытер руки и взял свой красивый кубок.

И не сразу заметил, как рядом с его креслом, подле его левой руки, чуть прикоснувшись к его локтю бедром, появилась… Женщина. Его взгляд прошёлся по подолу платья, скользнул по лифу и остановился на напудренном лице.