Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 106 – Борис Конофальский

Но сейчас генералу уже устал, да и правильно рассудить без Сыча он не смог бы:

— Завтра я буду занят, а вот послезавтра, приходите с утра. Старосту с коннетаблем позовём и всё рассудим по чести.

Мужички были не очень довольны, конечно, но они знали — раз хозяин сказал, то уже от слов своих не отступит. Значит послезавтра. И они кланялись ему, и он им кивал с уважением.

— И слава Богу, что ушли, — говорит ему жена. — Дурной дух от них больно. А где же вы пропадали весь день, господин сердца моего? — и последние слова она говорит противно, въедливо, ещё и глядит с этаким прищуром, как будто что-то в нём разглядеть пытается.

Волков вздыхает устало:

— Говорю же вам, делами занимался.

— М-м… — баронесса так и продолжает сверлить его взглядом, да ещё с подозрением. — Весь вы в делах. И обедать не обедали, и домой вернулись, обеда не просили, а ведь уже ужин скоро. Это видно от усталости, от дел бесконечных у вас аппетит пропал.

— Идите займитесь сборами! — Волков отворачивается от жены. И добавляет запальчиво: — Баронесса! Поутру, после завтрака, сразу в гости поедем, не успеете — так ждать не буду. Имейте в виду.

И только эта угроза чуть остужает праведный пыл жены, и она, проклиная какую-то женщину в сотый, видно, уже раз, уходит.

⠀⠀

До поместья Фезенклевер, в общем-то, было не так уж и далеко. Через овраги и через ужасные заросли барбариса езжай на запад от Эшбахта и приедешь. Вот только прямой, хорошей дороги туда и не было. На коне доехать до соседа, задача не сложная, но вот на большой карете, которую безбожно мотало на кочках, совсем другое дело. И путь был нелёгок. По меткому выражению баронессы: «Господи, что же это за дорога… Словно сатана пытает, всю душу выматывает. Как бы завтрак не вывалить за окно».

Молодой Фома Леманн и опытный Кляйбер ехали впереди, фон Готт и Кропп рядом. Младшего Эшбахта оставили на попечение кормилицы и монахини. Двух старших пришлось генералу взять к себе в карету. Это кроме жены и её любимой служанки Ингрид. И естественно пожалеть о том. В карете было душно, несмотря на то, что ещё утро и солнце невысоко. Да ещё и пыль. Рыжая пыль от глинистой земли, поднимаемая копытами коней, всё время залетала в карету. И братья опять начали рядиться. Ругались из-за всего. Кто сядет к отцу, а кто к матери. Кто будет сидеть у правого окна. Отцу пришлось пообещать молодому барону, что высадит его, если тот не успокоится.

— Ох, какая же духота, — стонала Элеонора Августа. — Уж может через Мален было бы легче ехать? — Это она говорила не просто так, а мужу, чтобы поговорить с ним, а то что же он всё молчит, да молчит.

— Дольше, круг большой, — отвечает ей супруг нехотя. — К обеду не поспели бы.

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀

Видно, его карету хозяин замка увидел издали, и со своим выездом выехал навстречу. То есть встречал генерала, как очень почётного гостя, обычно так вассал встречает сеньора, едущего в гости. Это удивило Волкова, тем более что барон фон Фезенклевер, слыл человеком не только спесивым, а даже и заносчивым. Человеком, который к своим благородным соседям относится высокомерно. А когда карета подъехала к замку, генерал и его супруга увидели несколько больших шатров на лужайке перед замком, и подготовку к пиршеству. Многие другие гости были уже на месте.