Онлайн книга «Божьим промыслом. Кинжалы и вексели»
|
Мысли роятся в его голове. Барон достаёт тут ещё и письмо от Клементины фон Сольмс. Читает то одно, то другое. Два этих письма… они как две части одного полотна, разделённой картины, что написана рукой одного живописца, то есть совпадают идеально. И теперь у него остаётся единственный вопрос. Кого Малены замышляют убить? Его самого или снова вздумают покуситься на «племянника», на юного графа, чтобы добыть-таки титул. Но графа достать будет непросто — в монастыре, ещё и в земле Ланн; а его… попробуй-ка дотянись, он же при людях всё время. Всё время готов. Но всё это вовсе не повод сидеть и ждать удара, так ведь можно и дождаться. «Нужно будет купить новый колет с кольчугой. Старый совсем истрепался». Волков зовёт к себе Биккеля и, вынимая деньги, говорит: — Сейчас же надо ехать в Вильбург, в мой дом, там живёт человек, его зовут Луиджи, надобно передать ему деньги, — он выкладывает на стол пять золотых и ещё отчитывает десять серебряных талеров. — Золото Луиджи, серебро вам. — Угу, — Биккель сгребает деньги со стола. — Скажите ему, чтобы не ослаблял внимания ни на минуту. — Угу… "Внимания ни на минуту", — повторяет оруженосец, чтобы запомнить. Он неглуп, генерал это уже примечал. Барон продолжает: — Сами останетесь там, скажите ему, что я скоро буду. Но более о том никому. — Понял, сеньор… — и Биккель резюмирует: — Значит, отдать Луиджи пять злотых и сказать, чтобы не ослаблял внимания, а ещё сказать, что вы скоро будете, но о том никто знать более не должен; мне самому остаться там и ждать вас. — Всё, скачите. Едва он вышел, как генерал стал писать письмо, и писал он его Сычу. И в этом письме он просил своего коннетабля, чтобы тот немедля нашёл капитана Неймана и с ним собрал тех самых ловких людей, что недавно потрудились в Малене. И чтобы те люди с Нейманом со всей скоростью прибыли к нему, так как для них есть работа, выполнив которую, люди будут довольны. Он звал ещё одного человека, чтобы отправить письмо в Эшбахт. Да, он всё решил. Сидеть да дожидаться очередного выпада врагов он не собирался. Теперь же нужно было продумать, что ему делать. Карета. Барон не хотел, чтобы его герб мелькал в столице в ближайшие дни. У Клары Кёршнер есть карета, не новая, не такая «мягкая», как его, ну да ничего. Дальше, оружие и кольчуги для всех, кто с ним будет. Он ещё немного думает и решает прикупить пару пистолетов — без вычурности, без изысков, недорогих, но надёжных. И тут в покои его влетает сын. У него со вчерашнего дня игра: он вдруг проникся большим уважением к фон Готту, и тот стал потихонечку учить его. Оруженосец хотел преподать Карлу Георгу пару движений мечом, но отец, то увидав, пожелал тогда: — Пусть с копья начинает! — Батюшка, но копьё — дело неблагородное, если то копьё не для конного боя, конечно, — заартачился сын. — Я меч желаю… — и он показал свою палку, похожую на меч. Но отца поддержал его оруженосец: — Батюшка прав: что протазан, что копьё всяко опаснее меча будут; давайте, барон, с копья начнём. И вот теперь сын ворвался в его покои с деревянным копьём, что было на голову длиннее юного барона. — Батюшка, глядите… И начал исполнять вполне себе осмысленные движения. Он изображал уколы, приговаривая: — Пах, нога, морда… Пах, нога, морда… |