Онлайн книга «Божьим промыслом. Кинжалы и вексели»
|
— Пушка, пушка наконец приехала! — радуются солдаты. И пока фон Гюнтер смазывал ему больное место какой-то мазью из заветного ларца, а сын с интересом за всем этим наблюдал, к нему явился ротмистр городского ополчения Вильдер и сразу начал разговор: — Господин почётный маршал, Вы орудие сюда привезли? — Привёз, так что же? — довольно холодно спрашивает его барон. — И для чего же? Вы, что, собираетесь ломать замок? — А для чего ещё нужны орудия? — вопрошает его Волков в ответ. — Но господин капитан Вайзен… — не останавливается ротмистр, — мне о том ничего не говорил. — Не говорил? — Волков усмехается этому городскому воину в лицо. И продолжает весьма надменно: — Боитесь, Вильдер, что под вашем знаменем да в вашем присутствии я ваших Маленов обижу? Пора бы уже вам то понять, что я вас для того сюда и тащил, чтобы так было. — Но мы так не договаривались! — пыхтит ротмистр. И качает головой: нет! Он просто нагл! Негодяй не боится в тоне подобном говорить с генералом, выказывать ему своё недовольство! Перечить! И это на глазах у его людей! И подобное поведение особенно злит Волкова, он вскакивает с раскладного стула, морщится от боли в спине и буквально цедит сквозь зубы: — А напомните-ка мне, ротмистр, о чём это я с вами договаривался? И когда я был удостоен такой чести — вообще о чём-то с вами договариваться? — так как Вильдер ему не ответил, он и продолжил уже с высокомерием: — Кто вы вообще такой, чтобы я с вами о чём-то договаривался? Может, вы городской консул? Или бургомистр? А может, вы владетель земли Ребенрее? Или инхаберин Винцлау? Ну! Кто вы такой? Отвечайте! Ротмистр молчит. А все, кто был рядом с генералом, все его люди глядят на горожанина с неприязнью. С большой, большой неприязнью. И тогда генерал рычит негромко: — Прочь с глаз моих! Ротмистр молча кланяется ему и уходит к своим людям, что расположились чуть поодаль. Волков же вздыхает и садится на свой стул. Он сжимает левый кулак… Помимо боли в спине под правыми рёбрами у него теперь ещё и под ключицей что-то забилось, закололо, отдавая в локоть и предплечье. А Гюнтер уже подаёт ему стакан. Он без слов делает глоток, и это не вино. — Что это? — Забыть изволите? Это средство от последствий гнева, — напоминает ему слуга. — Доктор Брандт вам назначал. После этого барон выпивает всё содержимое стакана до дна. А пока происходил этот разговор, Дорфус и Хаазе уже нашли удобное место для полукартауны, и кони вытянули орудие и были остановлены напротив ворот замка. Так, чтобы и не далеко, но и так, чтобы расчёт не достали из мушкета с башен. Артиллеристы отвели коней и стали лопатами готовить место для орудия, ровнять землю, выкапывать «откат», чтобы после выстрела пушку не отбрасывало сильно. А молодой барон больше не разглядывал рану отца, так как тот уже и рубаху надел, а, сев на свою Моркву, вместе с Кляйбером уехал ближе к пушке. И вскоре всё было готово. Хаазе и бомбардир сделали все расчёты, навели орудие и… Ба-баах… Полукартауна, как всегда, гаркнула раскатисто и гулко. Выстрел, как всегда, был оглушителен, и над местностью поплыло серое облако порохового дыма. Волков даже со своего места видел, как в свете уже угасающего дня чёрной точкой мелькнуло ядро, уносясь к замку. Он, правда, не видел, куда оно ударило. Но зато запечатлел радость сына. Карл Георг обернулся на отца, он был весел. Ну а кому могут не понравиться выстрелы из пушки?! |