Книга Во сне и наяву, страница 123 – Борис Конофальский

— Лю…

Но никто не ответил. Она сделала еще пару больших глотков, ей хотелось есть. Закрыла бутылку, спрятала в рюкзак и… услышала шорох сверху. Она подняла глаза к потолку и застыла. Кто-то ходил по крыше депошки, как будто крался, как будто не хотел шуметь. И шагал он прямо над ней. Ну а кто это мог быть? Уж точно не птица. В помещении было жарко, душно, Света одета в куртку, но по ее спине пополз холодок. Она подтянула к себе палку, стараясь не шуметь.

«Какой дурак проделал в стенах такие огромные окна? Как мне их теперь защищать?» Она прислушалась: тот, кто ходил по крыше, затих. Ну и кто это мог быть, кроме долбанутой? Что делать? Что делать? Она лезет в карман. Нож! Достает его – да какой это нож? Он в нераскрытом состоянии помещается в ладошку. И лезвие болтается. Смешно говорить. Палка! Но Аглая сильнее, она сможет отобрать ее. Попробуй жабьим концом еще попади по этой чокнутой.

И снова шаги по крыше. «Мамочки!» Она опять глядит в потолок.

Девочка судорожно лезет в рюкзак, но там пустые бутылки, резиновые перчатки, узелок с монетками… Ничего, что может помочь. Разве что… Коробочка жестяная. Фикус! Точно. Света раскрывает коробку. Да, он придаст ей сил и быстроты. Она достает большой лист растения. О, он, кажется, чуть-чуть подвял. Уже не такой тугой, как тот, которым она пользовалась в прошлый раз. Света начинает быстро скидывать с себя одежду. Куртка, ботинки, штаны, майка – все летит на пол. Сок фикуса жирный, он напоминает по ощущениям детское масло, но это только сначала, а потом, когда кожа впитывает сок, на ней появляется ментоловая свежесть, именно этот «ментол» и придавал ощущение легкой невесомости, быстроты и силы. Все, до чего могли дотянуться руки, было смазано жирным соком удивительного растения. Девочка сразу почувствовала себя лучше, уже и жара не так доставала, и страх, что точил изнутри, поутих. Света уже не надеялась сегодня услышать нужный ей голос, она оделась, взяла в руки палку, закинула за плечи рюкзак – вдруг придется быстренько уходить отсюда – и присела у окна, выглядывая на улицу через жалюзи. Да, с фикусом было заметно легче. Вот только теперь ей очень хотелось есть. Она стала смотреть на потолок и ждать, что будет дальше, в принципе она готова была… подраться с Аглаей.

— Света-а…

«Господи, я что, зря потратила листок фикуса?» Девочка открывает глаза.

— Света, ты опять вся грязная, – замечает Колька. Он пальцем водит по синей руке старшей сестры.

— Вы умылись? – строго спрашивает она.

— Умылись! – с вызовом кричит ей в лицо братец.

— И зубы почистили! – добавляет Максим.

Ей тоже пора вставать. За окном еще не рассвело. На улице дождь, в квартире холодно. Еще не включили отопление. Раньше вставать утром для нее было целым преодолением – вылезать из-под одеяла в утренний холод. Но сейчас ничего подобного.

В ней были и силы, и энергия, чтобы допрыгнуть до потолка. Это все из-за фикуса. Но перед этим нужно выгнать отсюда братьев.

— Идите обувайтесь.

Они что-то болтали, когда уходили, а девочка вылезла из-под одеяла, вся синяя, в одних трусах, но холода совсем не чувствовала. Почти без разбега, всего с одного шага, легко и просто допрыгнула до потолка. Дотянулась фиолетовыми пальцами до старой побелки. Фикус! Фикус – это круто. Вот только есть очень хочется.