Книга Титан, страница 123 – Борис Конофальский

— Сейчас, па, — девочка сразу начала натягивать на руки свои неизменно чёрные медицинские перчатки. А потом надела и домашнюю старенькую олимпийку, чтобы отец не увидал у неё на руке не очень-то приятные царапины.

— Давай, а то близнецы на завтрак опоздают.

Она открыла дверь, а отец вдруг остановил её на выходе и сказал с какой-то непраздничной серьёзностью:

— С днём рождения тебя, дочка.

А Светлане не хотелось быть такой серьёзной, и она аккуратно, чтобы не сбить отца с ног, обняла его и ответила:

— Спасибо, па.

— Тебе уже шестнадцать лет, — продолжал отец всё так же без особого веселья.

— Угу. Пойдём сегодня в ресторан?

— Ну хорошо… Пойдём.

Тут в коридоре появились Максим с Николаем. У них с утра всегда настроение было не очень, их можно было понять, им предстоял поход в садик, который братья не очень-то любили. Они с невесёлым удивлением посмотрели на то, как старшая сестра обнимается с отцом, и хотели просочиться мимо них в ванную.

— Эй, мелюзга, слышали, что папа сказал? — спросила у них Светлана.

— Нет, — сказал Колька.

— А что он сказал? — спросил Максим.

— Что сегодня пойдём в ресторан.

— Мы пойдём? — уточнил Николай.

— Мы все, — сказала сестра.

— А что там в ресторане? — спросил Максим.

Да, их семья уже год не была в ресторанах. Они все были в ресторане ещё с мамой, с тех пор уже почти год прошёл. Мальчишки забыли уже, хотя нет, не забыли:

— Там едят, — вспомнил Колька, — ты что захочешь поесть, тебе тётя принесёт.

— Я помню, — вспомнил Макс, — там ещё детские комнаты есть.

— Да, — подтвердил брат. И тут же обратился к сестре: — Свет, а мы сейчас пойдём?

— Нет, — отвечала девочка, уже понимая, куда он клонит, — сейчас вы быстро умываетесь, одеваетесь, и мы идём в садик. А в ресторан пойдём вечером.

— У-у, — расстроился Николай.

— Давай без этих твоих «у», — сказала Света строго. — Иди умывайся.

Она впихнула обоих братьев в ванную и хотела уже уйти застилать их кровать, но её остановил отец.

— Ну-ка, — он развернул девочку к свету. И стал рассматривать её лицо. — Что это у тебя?

— А что там? — спросила Светлана невинно, хотя прекрасно знала, что на её лице нашёл отец.

— Царапина, — отвечал тот. — Глубокая.

— Не знаю, не видела, когда умывалась, наверное, поцарапалась где-то.

— Где же это? — отец не отпускает девочку. — Вчера ночью… мы с тобой говорили, по-моему, её у тебя не было…

— Не знаю, — Света всё ещё изображала легкомыслие. — Может, ногтем задела, когда умывалась.

— Ногтем? — папа наконец выпустил её руки и заглянул в глаза. Кажется, он не верил ей.

— Ну, не знаю, па, — она всем своим видом демонстрировала пренебрежение к таким мелочам: подумаешь — царапина. Стоит ли устраивать из-за такой ерунды допрос.

— Ладно, — он согласился с нею, и разговор, казалось, был закончен, но у Светланы остался неприятный осадок. Она почувствовала, вернее поняла, что он ей не поверил. И это было очень неприятно.

«Как хорошо, когда он на работе, — Света прошла в спальню и заправила кровать мальчишек. — Нужно побыстрее постирать постельное бельё, он стал какой-то подозрительный. Труп нашёл, про перчатки спрашивал, вот теперь царапину заметил».

А братья тем временем умылись и собрались, и девочка вывела их из квартиры, повела в садик. А Андрей Сергеевич Фомин подошёл к окну, поглядел на своих детей, пока те не скрылись за углом дома, а после присел за стол дочери. Ни учебников, ни тетрадей. Ничего такого, что напоминало бы о том, что хозяйка этого стола учится в школе. Он выдвинул ящик стола: деньги, таблетки… Всё на своих местах. Деньги не потрачены, таблетки не принимает. Фомин встал и уже по привычке остановился у её кровати. Откинул одеяло… Вот тут его и ждал сюрприз. Впрочем, к подобным сюрпризам он уже стал привыкать. Его уже не очень удивило то, что весь верх постели дочери, и пододеяльник, и простыня, были вымазаны длинными бурыми пятнами. И что же это могло быть?