Книга Буратино. Правда и вымысел…, страница 36 – Борис Конофальский

— В их природной среде обитания, в учебных заведениях.

— А в гимназии они есть?

— И в гимназии, и в лицее, и в университете. Добрая половина учеников — настоящие, можно сказать, стопроцентные оболтусы.

— А как же мне их отличить от необолтусов?

— Очень просто. Они ленивы, не хотят учиться, а хотят веселиться и развлекаться. Подавляющее их большинство, как правило, тупые и хулиганистые. В общем, ты их сразу узнаешь. Они с удовольствием играют в карты, курят, рано начинают пить и плохо учатся.

— А вы дадите мне карты?

— Дам, но это завтра, а сегодня давай отработаем некоторые приёмы.

— Хорошо, давайте, — сказал мальчик, поудобнее усаживаясь.

— Запомни, — начал Говорящий Сверчок, доставая колоду, — оболтусы не играют в умные игры, их любимые игры: сека, очко, бура, деберц. Поэтому мы займёмся именно ими.

Они сели играть и играли до тех пор, пока не стемнело. А когда стемнело, Пиноккио лёг спать, перебирая в уме все хитрости и уловки карточных игр, которые он помнил. Парню очень хотелось есть, но конфету он есть не стал: завтра ему придётся поставить её на кон. Завтрашний день был важен, и ради этого можно было потерпеть.

Рано утром пришёл папаша и скинул мальчика с кровати со словами: «А ну кыш отсюда, певец», сам завалился, не раздеваясь, спать и тут же захрапел.

— Здравствуйте, папа, — поздоровался мальчик с храпящим отцом, — сегодня у меня важный день, надеюсь, вы будете мной гордиться.

Пиноккио надел штаны, умылся, попил водички, положил в карман конфету и колоду карт, взял в руки перо и направился к двери.

— Ты у карт все рубашки запомнил? — спросил Говорящий Сверчок прежде, чем мальчик вышел.

— Все, синьор Говорящий Сверчок.

— Иди и не опозорь меня.

— Я постараюсь.

— Разорви их! Вытряси из них всё, включая и золотые коронки с зубов!

— Что вытрясти? — не понял парень.

— Иди, иди.

И Пиноккио пошёл в школу второй раз. Но теперь он знал, что такое жизнь и что без борьбы ничего в этой жизни не получишь. И он был готов к этой борьбе. Во дворике ещё никого не было, кроме угрюмого дворника.

— Здравствуйте, — храбро поздоровался пацан.

— Принесло уже, — невесело ответил дворник, оглядывая мальчика, — вот ведь солнце ещё не встало, а эти уже здесь, бедокуры чёртовы.

Но мальчишку не смутил столь недружелюбный приём. Он нашёл себе небольшой ящичек и ящичек побольше, подтащил их к забору в тенёк и соорудил себе стул и стол. На стол он положил колоду карт и конфету. Всё это парень делал на глазах у удивлённого дворника. И когда закончил, дворник не выдержал и подошёл посмотреть. Он осмотрел конфету и карты и подозрительно спросил:

— Продаешь, что ли?

— Да нет. Сижу себе, отдыхаю.

— А конфету зачем выложил?

— Проветриваю, знаете ли, — уверенно ответил Пиноккио, — а вы что, конфеты любите?

— С чайком иногда, в охотку. А так я их и не ем. Только эта, — дворник кивнул на конфету, — красивая больно, я таких не видел.

— Хотите? — не то спросил, не то предложил Пиноккио.

— Так ты продаёшь, что ли? Почём?

— Не продаю. Если хотите, сыграем. Я ставлю конфету на кон, а вы полсольдо, синьор дворник.

— Да я только в дурня умею.

— Да хоть в дурня.

— Ну, давай. А не жалко конфетку-то? Я же в дурня лет тридцать уже играю.