Книга Как закалялся дуб, страница 177 – Борис Конофальский

— Лука, найди Пепе Альвареса. Скажи, что у нас в ближайшее время будет очень серьёзное дело. Пусть придёт.

— Ладно, — сказал Лука и пошёл искать Пепе.

А вот Рокко Чеснок ничего говорить не стал, он всё понял и без слов, и без лишних вопросов.

Только что взошло солнце. Впрочем, его не было видно из-за необыкновенно сильного тумана, просто стало светло. Море было тихим, ни ряби, ни зыби, как молоко в чашке. Для контрабандистов погода — лучше не придумаешь. А Дино Кальяри был зол, он всегда был зол по утрам. Что его с утра злило, он и сам не знал. Знал Дино Кальяри только одно: чем раньше он встал, тем он злее.

Вот и сейчас Кальяри ни с того ни с сего влепил потрёпанному мужичишке, тащившему ящик рома, хорошую оплеуху.

— За что, хозяин? — не очень-то удивился мужичок.

— Шевелись, вонючка, а то ещё схлопочешь, — рыкнул Дино и добавил: — ишь, вонючка, ещё вопросы мне тут задаёт, козёл.

Мужичок чуть ли не бегом добежал до баркаса, поставил туда ящик с выпивкой и тут же кинулся в скрытую кустами пещеру за следующим. А Дино закурил очередную папиросу и, ежась от утренней сырости, огляделся вокруг. О, как он не любил это чертово море, эту чёртову работу, эту вечную сырость, эти пропахшие рыбой баркасы, проклятые ящики с дешёвым ромом, дурацкое сукно, кружева, табак, сахар, кофе, оружие и всё остальное, что ему приходилось возить, прятать, продавать и снова возить. О, как ему не хотелось делиться, кто бы знал. Таможенную стражу Дино ненавидел, пронырливых полицейских ненавидел, скупщиков контрабанды, жирных и хитрых торгашей, он ненавидел особенно, хотя те и не были в доле. Единственный, кого он не ненавидел из дольщиков, был Томазо Рыбак. Томазо он просто боялся. И этот страх и ненависть отравляли жизнь бедолаги Кальяри.

— Ну ты, жаба, шевелись, в конце концов, — крикнул он остановившемуся, чтобы вытереть пот, помощнику.

— Да, Дино, шевелюсь, — буркнул здоровенный, одноглазый контрабандист с наколкой на руке.

— Сколько ещё рома осталось? — спросил Камбала.

— Четыре ящика.

— Уроды, — злился Дино, — всё утро возятся вдвоём, двадцать ящиков погрузить не могут. Мы уже должны в море быть давно.

Одноглазый помощник хотел было что-то ответить, но в эту секунду в тумане он разглядел человеческий силуэт и, выхватив из-за голенища нож, произнёс:

— Хозяин, глянь-ка.

Дино посмотрел в сторону, куда указывал одноглазый, и тоже увидел человека. Да нет, не человека, а людей. Один за другим из тумана, сползавшего с гор, появлялись люди.

— Полиция? — спросил одноглазый.

— Нет, — коротко ответил Дино, он почувствовал острый приступ раздражения, этого не должно было случиться. И этого не случилось бы, если товар погрузили на баркас вовремя. — Таможенники, твари.

— Бежим? — спросил одноглазый.

— Стой, дура. Товар бросим, что лм? — резко бросил Кальяри. — Не мандражируй, они от меня за два месяца вперёд деньги приняли.

Контрабандисты подождали несколько секунд, дожидаясь, пока люди подойдут. А когда те подошли, Дино пожалел, что не согласился с предложением своего помощника, потому что он узнал того человека, которого не то чтобы боялся, но с которым меньше всего хотел встретиться в такой обстановке. Это был Пепе Альварес. Пепе остановился метрах в пяти от Дино, стал молча. Но во всей его фигуре, даже сквозь туман, угадывалась решимость. А рядом с ним появлялись, вырисовываясь из влажной дымки, совсем ещё молодые пацаны и здоровенные детины.