Книга Чугунные крылья Икара, страница 72 – Борис Конофальский

— Пять цехинов, — по слогам читал Чеснок на второй бумажке, — обеспечены золотым неприкосновенным запасом Министерства финансов.

— Ладно, — сказал Буратино и встал, — нам пора.

— Не смею задерживать, синьоры, — отвечал банкир. — Не смею задерживать.

— Все сволочи, — ругался Пиноккио, когда они вышли из банка, — а девка у него класс!

— Девка да, — согласился Рокко, — рыжая! А сиськи аж всю одёжу порвали. А почему все сволочи, ты говоришь?

— Потому, нас опять подставили, у нас, по сути, отняли завод.

— Но ведь если мы отдадим бабки, то всё будет нормально, — произнёс Рокко.

— Чего мы там отдадим, рвать отсюда надо, Рокко, и побыстрее. Ты со мной?

— Почему рвать-то? — удивился Чеснок, — сейчас всё наладится, все вопросы порешаем и заживём, как…

— Никак мы здесь не заживём, пойми, Рокко, весь город заинтересован в нашей смерти, и синдикат заинтересован, и дон, и полиция, все! Все!

— Это почему дон заинтересован?

— Потому что если нас обоих повалят, завод отойдёт банкиру, а уж с банкиром они всегда договорятся. Как ты этого не видишь?

— Вот собаки, ну а полиция почему заинтересована?

— Да потому что не нужна им война в городе, не нужны трупы. Им нужно, что бы всё было тихо, им нужна полная иллюзия благополучия и тишины. Чтобы тихо в городе было. Так что решай, со мною ты или здесь останешься?

— Буратино, я тебе кореш до гроба, но послушай меня разок. Не то чтобы я ума палата или там учёный какой, дай мне три дня. Подожди.

— И что случится?

— А вот давай, подожди три дня, и если наше положение не изменится, собираем монатки и рвём куда-нибудь.

— За три дня нас в землю закопают.

— Не закопают, Буратино, не закопают.

— Ладно, — сказал Пиноккио, — подумаем. Пошли, есть охота.

Они зашли в кабачок, в тот самый, где любил посидеть журналист Понто. Им показался он наиболее безопасным из всех известных. Тут не собиралась шпана, докеры, шахтёры, матросня с «купцов». Для всех вышеперечисленных категорий этот кабак был дороговат.

Поэтому дружки чувствовал себя в некоторой безопасности среди подрядчиков, приказчиков и жуликов средней руки.

Они быстро поели и расплатились с официантом банкнотой в пять цехинов. Официант, как и большинство официантов, был воробей стреляный, увидев ассигнацию, он тут же крикнул:

— Хозяин, опять ассигнацией расплачиваются.

— Угу, — кивнул тот головой, вытащил из-под стойки дубинку и направился к нашим героям, весьма недвусмысленно помахивая ею:

— Так вот эти два гуся расплатились ассигнацией? — угрожающе спросил он.

— Ага, — сказал официант.

— Ну ты, мерин старый, — отреагировал на «гусей» Рокко, — ты полегче обзывайся-то

— А чем вам не нравятся государственные ассигнации? — спокойно спросил Буратино. — Или вы не признаёте распоряжений Главного Казначейства Его Королевского Величества?

— Отчего же не признаю? Признаю, — сказал трактирщик, — вот только был тут один гусь, типа вас, на прошлой неделе. Так вот он расплатился тоже бумажкой. Говорил, ассигнация, а оказался десятицехиновый вексель разорившегося банка, а я ему с этого векселя сдачу дал сольдо в сольдо, а он даже официанту на чай не оставил.

— Ну, надеюсь, теперь-то вы не спутаете настоящие деньги с банковскими обязательствами, — ухмыльнулся Буратино.

— Может, и не спутаю, а бумажки брать не буду, платите медью, серебром, золотом — всё одно, а бумаг мне ваших не надо, — сурово сказал трактирщик.