Книга Чугунные крылья Икара, страница 38 – Борис Конофальский

— Ребятки, вы не ходите в трактир «У моря», а также в кабачок Фернандеса, и ещё в «Лазурная гладь» и в «Усталый моряк» тоже не ходите. Я все эти заведения курирую и по контракту беру выпивку у синдиката. Уж извиняйте.

— Ага, — сказал Рокко немного растерянно. И пацаны вышли на улицу.

— Ты глянь, как развернулся Фиксатый, — восхищался Лука, — умный человек и как говорит складно, почти как наш Буратино.

— Умный, зараза, ничего не скажешь, — согласился Чеснок, разглядывая записку с перечнем заведений, которую ему дал Буратино, — ты глянь, половину наших клиентов можно вычеркнуть. Развернулся на славу, что ни говори.

— Пойдём к другим клиентам, которых Диего ещё не курирует, — предложил Крючок.

— Вот именно, «ещё», — сказал Чеснок, и они пошли по другим злачным местам.

Но и в других местах они слышали те же имена.

— У нас контракт с Паоло Пасальдони, — говорили им трактирщики.

— С Рыжим? — уточнял Чеснок.

— Для вас, может, и Рыжий, а для нас синьор Пасальдони.

— У нас контракт с Виторио и Томазо, — говорил другой трактирщик.

— Мы работаем с Томазо.

— Мне поставляет продукт Диего Блацо, — сказал последний кабатчик.

— Фиксатый? — удивился Лука, — он и вас курирует?

— Нет, меня никто, чёрт бы его драл, не курирует, как ты там сказал, в общем, нет, я сам по себе. Но товар беру у них, чтоб они сдохли с такими ценами.

— Дорого берёшь? — оживился Чеснок.

— У Пепе Альвареса было дешевле.

— А почему берёшь у Фиксатого?

— Да чтобы заведение не спалили, эти негодяи могут. Я так чувствую: как этот синдикат, чтоб он лопнул, Пепе Альвареса и других ребят придушит, так цены ещё взвинтит. А попробуй я от ихнего пойла откажись, так запалят мне лавочку. Так они и сказали.

— Ишь как они бизнес ведут, — возмутился Лука. — Так деньги делать можно, конечно.

— Пошли к Буратино, — ответил ему Рокко.

В течение нескольких дней вести приходили одна хуже другой.

Буратино был мрачен и хмур, он говорил мало, всё сидел за столом один или с Сальваторе и считал.

Через три дня он решил всё-таки остановить производство, заблаговременно предупредив всех поставщиков. А заодно начал строительство большого сарая-склада, так как водки скопилось очень много — ящиков двести, не меньше.

— Нам нужны новые рынки, — как заклинание повторял Буратино, — а если мы их не найдём — будем работать только на синьора Стакани и его друзей.

Пиноккио даже начал курить от расстройства. И начал он, как все, по одной или две штуки в день.

Видя такое состояние своего главаря, бандиты пришли к выводу: шефа надо чем-то взбодрить. И Лука сказал:

— Я знаю, что надо. Завтра будет всё нормально. Уж не сомневайтесь. Он исчез, а наутро следующего дня постучал в дверь кабинета.

— Ну что вы там скребётесь, входите, — буркнул Пиноккио.

— Это я, — сказал Лука, входя.

«Какую весть принёс посланец горечи? Хороших я давно уже не слышал».

— Да никакую я не принёс, я это… Анжелку привёл тебе. Она согласная, — Лука заговорщицки и ехидно подмигнул.

— Какую ещё Анжелку? — нахмурился Буратино. — Ты, вообще, о чём?

— Здрасьте, пожалуйста! То всю голову мне пробил: приведи Анжелку да приведи Анжелку. А как привёл, он спрашивает, что за Анжелка. Ну та девка-лисопет, дохлая которая, я же про неё тебе рассказывал. Не помнишь, что ли?