Книга Чугунные крылья Икара, страница 114 – Борис Конофальский

— Что вы в моих ногах находите, самые обыкновенные ноги.

— А вот и нет.

— А вот и обыкновенные.

— А я говорю, не обыкновенные, а чудесные-пречудесные ноги во всех отношениях.

— А откуда вы знаете, вы же их не видели? Может, они у меня кривые?

— Фу, ну что вы такое говорите? — Буратино даже нахмурился. — Ваши ноги не могут быть ни кривыми, ни короткими, ни волосатыми, потому что вы идеальная девушка. А у идеальных девушек изъянов не бывает.

— Никакая я не идеальная, — отвечала Рафаэлла, краснея от удовольствия. — Тем более что моих ног вы не видели, вот и не говорите, что я идеальная.

— А вдруг видел?

— И это где же? — девушка удивилась настолько, что даже остановилась.

— Где вы могли видеть мои ноги?

— Во сне, — нашёлся Буратино, — они имели идеальное строение.

— Ха! — гордо сказала девушка и опять зашагала. — Мало ли, что во сне привидится.

— Мало ли? — спросил Буратино. — Может, мало, а может, и не очень. Коленки-то ваши точно видел.

— Коленки? — девушка опять остановилась. — Это что, я в ваших снах юбку задирала, что ли?

— Нет.

— А как же вы мои коленки разглядели, если я юбку не задирала?

— Ну… Ну, у вас её не было.

— Кого не было?

— Юбки не было.

— Юбки? А как же… То есть совсем… Что вы такое говорите! — ноздри девушки расширились от гнева. — Гадость какая!

— А я не виноват, сударыня, что вы мне снитесь.

— Какие распущенные у вас сны. Вам, должно быть, стыдно рассказывать порядочной девушке такие пошлые сны.

— Так вы сами спрашивали.

— Ничего я у вас не спрашивала. Не смейте мне рассказывать такие пошлости.

— Сударыня, может, для вас это и пошлости, а для меня это самые прекрасные сны, которые я жду каждый раз, когда ложусь спать.

— И что, эти гадости снятся вам каждую ночь? — спросила Рафаэлла, брезгливо поджимая губки.

— К сожалению, не каждую, но достаточно часто.

— Отчего же вам такая гадость снится?

— Оттого, что я всё время думаю о вас.

— А вы думайте о другом.

— О чём же, сударыня?

— О приятном. О музыке, например, о жаренных с чесноком баклажанах.

— Для меня ваш голос и есть лучшая музыка, а ваш запах не уступает запаху жаренных с чесноком баклажанов, — с жаром отвечал Буратино и, приложив руку к сердцу, добавил — Поверьте!

Девушка покраснела от удовольствия и, немного помолчав, спросила:

— А в ваших снах я всегда без?..

— Юбки? — догадался Буратино.

— Да.

— Всегда.

— А ещё на мне есть какие-нибудь вещи?

— Ну, конечно. Я же не распущенный хам какой-нибудь. Вид у вас в моих снах весьма пристойный.

— Ну слава Богу. А то я уж подумала, что я в ваших снах… Ну, вы понимаете.

— Нет-нет. Повторяю, в моих снах всё пристойно. Что-нибудь из одежды на вас всегда одето.

— А что именно?

— Ну, иногда корсет со шляпкой, а иногда с чулками.

— И всё? — с негодованием спросила Рафаэлла.

— Ах, да, чуть не забыл. Ещё перчатки.

— Фу, какая мерзость. Как вы осмеливаетесь мне всё это рассказывать.

— Так вы сами спрашиваете.

— Ничего я не спрашиваю и даже не хочу вас больше слушать. Какая гадость, — она помолчала, а потом спросила: — Ну а корсет на мне хотя бы французский?

— Конечно, — сказал Буратино, — такой на завязочках сзади. Очень плохо развязываются, знаете ли.

— А откуда вы знаете, как они развязываются? — с гневом спросила Рафаэлла. — И вообще, я вам запрещаю смотреть на меня во сне.