Книга Безверыш. Земля, страница 102 – Андрей Рымин

Но, что это за крики снаружи? Что за дикий визг? Что за удары, похожие на звуки падения?

Выбегаю на верхний этаж. В глазах людей страх смешан с радостью. Уже сталкивавшийся с данным даром Китар даже нашёл в себе силы на кривую улыбку.

— Я случайно! Я не хотел! Испугался! — начинает оправдываться Терикус, но я не слушаю живчика.

Подскакиваю к краю, выглядываю вниз.

— Продолжай! Не отзывай дар! Не смей!

Словно внезапно растеряв силы, гахары осыпаются с башни отжившей свой срок старой корой. Падают вниз. Если падение не отняло подвижность и жизнь, бегут, ковыляют, ползут на переломанных конечностях прочь. Обстрел башни со стороны врага почти прекратился. Редкие живчики, перебарывающие насланный магией страх, не бросили луки, и в целом солдаты, само собой, не спешат разбегаться, но всё равно это — несомненно победа.

Без гахаров им нашу крепость не взять, а последние в этом деле солдатам теперь не помощники. Дальше всё только силами местных. Мы спасены!

— Всем стрелять по бегущим! — радостно ору в раструб.

И, не сдержавшись, хватаю вздрогнувшего Терикуса за плечи и встряхиваю.

— Какой же ты ценный! — смеюсь я.

Пусть только глазами смеюсь, но даже это прорыв для меня. Настолько сильных эмоций я давно не испытывал. Не панацея, конечно, но найденный мной инструмент очень, очень и очень полезен.

Менталисты-гахары только что познакомились с обратной стороной своего преимущества перед людьми. Вот теперь мы посмотрим, как вы будете бороться со мной, когда я не только всегда буду предупреждён о вашем появлении рядом, но и смогу в любой миг вас заставить бежать.

— Лук мне! Быстро!

Когда трупы начнут гнить, мы подохнем от вони. Уж слишком их много под башней. Сотни. Может, и тысяча есть. Вся надежда на то, что через три дня нас уже здесь не будет. И потому уносить тела своих павших мы живчикам не позволяем. Ло заумно сказал, что те выполняют защитную функцию. Если перевести на людской — являются дополнительной преградой для неприятельских воинов, которых один йок в Ковчеге ещё по сотне на каждого нашего.

После недавнего неудачного штурма и бегства мы держим врага на расстоянии полёта стрелы, так что поставленный гахарами полукруг оцепления начинается чуть ли не от соседних башен и уходит в долину между холмами. Стережёт нас по-прежнему целая армия. Проклятые нелюди забрали всю власть над полисом и крутят-вертят пустоголовыми живчиками, как хотят. То гонят их на убой к нам под стены, то заставляют часами стоять на краю лоскута.

Оно-то, конечно, известно, что самый страшный зверь человеком зовётся — особенно, если тот человек ещё и при даре — но, нас сторожа, врагам и про обычного зверя не след забывать. Вон, по холмам уже бродят: слева стая волков, справа львов. Пока на такую толпу лезть стесняются, но в темноте осмелеют вестимо.

И пусть. Если звери кого загрызут из солдат, лишь порадуюсь. Не жалко мне живчиков. Всегда нас, поди, ненавидели, да жадность сильнее была. Не будь этой ненависти, гахары едва ли смогли бы так легко убедить местных в том, что с «еретиками» и «грешниками», какими здесь считают заблудших, нужно срочно расправиться. Очередной гнилой полис. Но всему Ковчегу гибели не желаю, конечно. Надеюсь, когда мы сбежим, гахары не вырежут всех жителей подчистую.