Книга Безбесыш. Предземье, страница 87 – Андрей Рымин

И это ведь только первые сутки подходят к концу. Ночь промучился. Лишь под утро уснуть удалось. Кроме тягот телесных страдаю от неизвестности и непонимания. Что вообще происходит? Они словно и не нашли моё золото. Там монетой и побрякушками на пол Муна купить. Зачем едем в империю? Зимородов совсем дурак что ли? Не боится, что отберут всё? Не понимает, что всё это награбленное? Неужели, он жаден настолько, что готов рискнуть таким жирным журавлём в руках, ради прибавки в виде малой синицы? Хочет, и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Подавится же.

Впрочем, мне его жадность на руку. Пока жив остаётся надежда. Вдруг, какие разбойники нападут. Из переживших нашествие снежников многие лишились всего. Этот обоз сильно меньше других, где сбиваются в кучу десятки повозок. Запросто можно за лёгкую добычу принять. Благо, нашими с Маей стараниями у Зимородовых в дружине меньше сотни воинов осталось. Жаль только, что второй одарённый любую засаду почувствует.

Разве, что ночью нападут, пока этот Мангус спит. С моим появлением отряд перестал ночевать на подготовленных имперцами полянах. Что вчера, что сегодня лагерем встаём прямо на тракте. Шесть закрытых повозок и столько же открытых, где едут, сидя на лавках, дружинники, выстраиваются в два ряда. Между ними и спят все. Приходи и хоть голыми руками бери. После того, как по тракту прошла имперская армия, народ совершенно расслабился. Ни зверей не боится, ни хортов, ни люда разбойного.

Меня же выводят наружу лишь справить нужду. Сплю в своей же тюремной повозке. Ну как сплю? Пытаюсь. Мне ведь даже на бок не лечь. Пол холодный. Всё ноет. Охрана, что по идее всю ночь должна бдеть, то и дело храпит. Часа три провалялся, страдая. Никак не могу провалиться в спасительный сон.

— Что? Дрыхнем на посту?

Забравшийся в повозку Никодим широко зевнул.

— Кто дрыхнет? — возмутился мгновенно выпрыгнувший из дрёмы охранник.

— Мы днём выспались, — недовольно буркнул второй. — Чего надо?

— Хозяин послал. Нужно кое-что срочно спросить у князёныша.

— Нам выйти?

— Да сидите. Не тайное.

Никодим двинулся ко мне мимо сидящих на лавке охранников. Я уже не притворялся, что сплю. Приподнял голову. И чего ему среди ночи понадобилось?

— Это вам, кстати.

Здоровяк протянул к стражникам руки со сложенными в лодочки ладонями, и не успел я разглядеть, что в них лежит, как из длинных рукавов Никодима выпрыгнули ножи. Мгновение — и у каждого из воинов в глазу торчит по клинку. Охранники даже пикнуть не успели. Как, впрочем, и я.

— Тихо! — шикнул амбал. — Слушай меня очень внимательно, князь. У нас мало времени. Есть предложение. Хочешь жить?

— Глупый вопрос.

Я уже взял себя в руки. Что бы не случилось, а роль Милоша Соболевского надо играть до конца.

— Понимаю, как “да”, — торопливо зашептал Никодим. — В общем, слушай. Лаком — безмозглый баран. Лезть в дела высшей знати — верх глупости. Я в эти игры играть не хочу. Благо, твоими стараниями, я уже в таком выигрыше, что на Зимородовых с их долей и жалованием я теперь срать хотел.

Так вот оно что. Здоровяк прибрал к рукам моё золото, а хозяину притащил рюкзак уже без него. Это многое объясняет.

— Варианта два, — продолжил амбал, присев возле меня на корточки. — Первый — я освобождаю тебя, и мы вместе идём дорезать эту шушеру. Второй — убиваю тебя и валю.