Книга Клинок ночи, страница 166 – Райан Кирк

Это его раздражало. С тех пор как он покинул остров, он не зависел ни от кого, кроме себя, и все у него получалось. Хуже того – чтобы лихорадка прекратилась, ушла почти целая луна. Орочи не мог двигаться, не мог пользоваться даром, не мог делать то, что делало его жизнь достойной. Он подумывал отказаться от всего этого, позволить лихорадке забрать его или покончить с собой. Он убил Шигеру. Он отомстил. Это было все, чего он так долго хотел – сколько себя помнил. Теперь, когда дело его жизни было завершено, он чувствовал пустоту, которую не знал, чем заполнить.

Единственное, что не давало ему покоя, – это мысль о мальчике, который, как он полагал, был сыном Шигеру. Перед ним почетный караул Акиры, возможно, лучшие мечники в королевстве, выглядели как дети с палками.

Любопытство Орочи не давало ему покоя. Он хотел узнать, как мальчику удалось достичь такого высокого уровня без тренировок. Первой его мыслью было, что Шигеру открыл секреты обучения без мастеров с острова. Но этого не могло быть. Если бы Шигеру разгадал их, то у Орочи не было бы ни единого шанса в их поединке. Даже с умением Орочи подавлять свой дар, он был уверен, что с такими навыками Шигеру убил бы его.

Но мальчик каким-то образом научился всему этому, и Орочи хотел узнать как.

Снаружи завывал ветер и шел снег, и Орочи не мог не вспоминать легенды о драконах-элементалях, которые до сих пор рассказывают простолюдины. Легко было представить, что ветер, закручивающийся вокруг его лодыжек, – это хвост дракона, что пытается опутать его, а снежинки, врезающиеся в тело, – это ледяное дыхание зверя.

Орочи отогнал от себя эти мысли, приближаясь к командной палатке. Он слышал рассказы о генерале, с которым ему предстояло встретиться. Мечник, для которого сдержать целый отряд – не сложнее, чем дровосеку – поднять свой топор. Человеке, который, по слухам, был реинкарнацией Кодзи, древнего легендарного Клинка Ночи. Орочи фыркнул про себя. Если уж на то пошло, этот человек знал, как создать себе репутацию.

Но до Орочи доходили слухи и о слабости старика. Когда этот мальчишка убил его жалкого сыночка, генерал сломался, как сухая ветка. Орочи испытывал к нему только презрение. Возможно, когда-то этот человек и был великим, но тому, кто позволил невзгодам одержать над собой верх, не было места в мире Орочи.

Орочи подумывал уничтожить письмо Акиры или убить гонца и снова отправиться в путь. Он убил Шигеру, и цель его жизни была достигнута. Но его собственный кодекс чести сдержал его, и рука не притронулась к клинку. Акира всегда был честен с ним и был хорошим хозяином. Если он собирается перестать служить ему, то скажет об этом лорду в лицо.

Орочи не давало покоя и то чувство, которое он испытывал к мальчику – не только к его силе. Было что-то, некое течение под поверхностью окружающей его реальности, но Орочи не мог определить, что это. Это было похоже на то, будто он пытается поймать падающее с неба перо. Чем больше он пытался, тем дальше отталкивал от себя. Орочи чувствовал, что понять, что же это такое, важно, даже жизненно необходимо.

Орочи покачал головой. Некоторые тайны он сегодня не сможет раскрыть. Он отодвинул заслонку палатки и шагнул внутрь. Жар ударил его в лицо, словно чей-то кулак. Это была простая палатка, мало подходившая генералу такого масштаба, как Нори, поэтому ее и выбрали. Но жара внутри была невыносимой, особенно для Орочи.