Книга Вечность и Тлен, страница 91 – Алекс Анжело

— Почему именно сейчас ты задала этот вопрос? Кто сказал? – бессильно, даже гневно, словно виноват не он сам, а кто-то другой, процедил брат.

— Фредерик. – В висках стучала кровь. Я даже не понимала до конца, как реагировать. Даже год назад в Турисе, когда предателем оказался наставник, мне казалось, что это поразило меня меньше. Будто внутри всё похолодело. Ведь это Фредерик, и он… и он мой брат… Может, не из-за него, но косвенно – тот теневой див едва не погиб. И мне и не собирались говорить правду.

Я бы её не приняла. По мне, это низость и жестокость.

— После поговорим, – процедила, так и не отыскав мыслей.

Разочарование против всякой логики обратилось в гнев. Такой, который невозможно сдерживать, его необходимо выплеснуть, и порой даже не важно, на что или на кого. Ярость будто прожгла себе путь внутрь до самых костей.

— Сара. – Он схватил было за руку.

— Фредерик. – Я вцепилась в его предплечье в ответ, сжимая сильно. – Ты хочешь, чтобы нашу ссору увидели все?

— Ссору? – Это слово будто стало пощёчиной. Брат отшатнулся. Но стремительно пришёл в себя, потемнев лицом. – Хорошо. Давай поговорим позже. – Он отступил, и в этот миг с неба упал луч света из-за расступившихся облаков. Он золотом осветил меня, оставив Фредерика в тени. Запечатляя этот миг в памяти так ярко, что не оставалось никаких сомнений – ещё не раз я вернусь к этому моменту, вспоминая эмоции, ложь, ярость, тень и яркое сияние, поделившие поляну пополам.

Люций Моран

Солнце, прорвавшееся через пелену облаков, исчезло в одно мгновение. Небо будто взревело, когда раздался раскатистый гром. И начался ливень, обрушившийся на землю тяжёлыми, непреклонными потоками воды. От такого дождя не спасли бы ни один зонт, никакая магия – стихия разыгралась во всю свою мощь.

Люций облизнул губы, пробуя воду на вкус. Коэн сидел рядом, крутя свой меч и придирчиво рассматривая его. Дождь стекал по его лицу и одежде, а под ногами дива, не прошло и минуты, стала появляться лужа. Даэвы даже не пытались покинуть тренировочную площадку – это было бесполезно и принесло бы лишь неудовлетворительную оценку. Но хлынувший ливень прогнал многих зрителей с первого и третьего годов. Особенно с третьего, который и раннее смотрел за поединками с вежливой сдержанностью и крайне невнимательно. Их не удержало даже то, что преподаватель неожиданно устроил соревнование между учениками вторых курсов, чтобы разнообразить занятия. Ещё наставник назвал это репетицией перед итоговыми испытаниями, которые предстояло пройти всем, чтобы сдать программу второго года обучения и перейти на третий.

— Что такого они там обсуждали? – неожиданно раздался озадаченный голос Рафаиля, он стоял закинув ножны с мечом на своё плечо.

Люций обернулся, вопросительно глянув на друга.

— Я про Сорелей, – сказал он и нахмурился. – Мне одному кажется, что звучит странно? – Руньян повторил медленно, словно препарируя слово: – Со-ре-лей.

— Какая разница? – не глядя бросил Коэн.

— Пшеница был злым… – отозвался Рафаиль. Теневой див нашёл взглядом Сару. И у него вдруг дёрнулся глаз. – Светлая тоже зла.