Книга Соль и Грезы, страница 68 – Алекс Анжело

Моран хмыкнул.

— Это когда ты делаешь всё, чтобы я замолк.

— Примерно.

— Пытаешься сбежать?

— Не знаю.

— Ты обещала больше не сбегать. Нарушишь собственное слово? – провокационно спросил Люций.

Я сидела настолько прямо от охватившего тело напряжения, что казалось, ещё немного – и окончательно окаменею. Только внутри всё пылало. Чуть расслабишься – и самообладание исчезнет.

Я повернулась к Морану, одаривая сердитым взором. Люций же продолжал улыбаться. Взгляд вновь ясный, и ни следа выпитого вина.

— Ты ужасно несносен.

— Особенно в твоих глазах, – согласился Люций.

— Боги, да это был не комплимент!

— Да? А кто не ужасен? Натан? – с насмешкой тихо поинтересовался Люций, в этот раз утыкаясь носом в мою шею. Я всерьёз стала бояться, что он доведёт меня до остановки сердца.

— Натан? Натан Страйд? – откровенно говоря, для меня его имя прозвучало как гром среди ясного неба. И Моран понял это по звуку моего голоса и тихо рассмеялся.

— Лишь вспомнил о ваших ночных посиделках с чаем в беседке.

Мне хватило пары секунд, чтобы свести все ниточки.

— Разия рассказывает тебе обо мне?

— По собственной инициативе. Я не просил, – тон сразу стал извиняющимся. – Серьёзно.

— Но… зачем?

— Думаю, это своеобразная забота о брате? – протянул Люций, но смысл по-прежнему от меня ускользал. Моран отклонился, посмотрев на меня. –  Сорель, в некоторых вещах ты такая несообразительная… Натан влюблён в тебя. – Несколько мгновений лицо Люция было охвачено сомнениями. Но потом, будто решившись, уже без тени улыбки, с тяжёлыми нотками, Моран медленно добавил: – Как и твой брат.

Я не успела обдумать новость про Натана, как меня едва ли не опрокинуло на лопатки второе заявление. Люций тем временем продолжил говорить себе под нос:

— Количество претендентов меня немного напрягает. Но все же их число неудивительно. Странно, что не боль…

— Это не так, – процедила я, резко взглянув на Люция. – Не надо так говорить о Фредерике.

Смотрела не моргая. Мне было не до шуток. Моран будто зашёл туда, куда заходить не стоило. Это не слишком осознанная область. Но после Долорес долгое время Фредерик оставался вторым, кто смог заглянуть через выстроенные мною стены.

Люций смотрел на меня тоже не мигая, прожигая пеплом глаз. Мне стало не по себе от этого взгляда. Отчего-то возникло обманчивое чувство, будто я провинилась. Но ведь это было не так?

— В городе Ин Фредерик заставил тебя сидеть у его кровати на протяжении многих часов… – вдруг вымолвил Люций, смотря на меня проницательно и немного грустно.

— Он мог умереть.

— Я способен привести множество примеров, когда его привязанность переходила черту.

Я нахмурилась, крепко сжала челюсть, но не успела ничего сказать, когда Люций опередил меня:

— Не надо. Я буду чувствовать себя последним идиотом, если мы поругаемся из-за Пшеницы. – Люций убрал руку с моей талии. Над его головой будто собрались тучи. Он поднялся на ноги, подошёл к столу с оставленным фолиантом по совместным печатям и направился обратно уже с ним. – Лишь подумай об этом. И если спустя время я всё же окажусь неправ, то извинюсь за это. И да, поинтересуйся насчёт этого у Айвен. Может, удастся многое узнать? – уткнувшись взглядом в книгу, проговорил Моран. – Что ж, давай вернёмся к печатям.