Книга Соль и Грезы, страница 65 – Алекс Анжело

— Я думала, мы умрём, – ответила, вспомнив своё отчаяние.

— Да… Но это не ответ.

Я на мгновение прикрыла глаза, собираясь с силами и мыслями.

— Люций, ты ведь и так всё понял. И то, что я нахожусь сейчас здесь, с тобой, – когда, узнай об этом в ордене, и я в лучшем случае отправлюсь на годовую медитацию в пещеры – разве не отличное тому доказательство? – сглотнув, произнесла я. Но показывать чувства и в особенности говорить красивые слова я никогда не умела. Мне не только ужасно тяжело это давалось, но я неожиданно испытала страх. – Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Поначалу взгляд Люция вспыхнул. Я заметила, как он неосознанно крепко сжал пальцами подлокотник кресла, заставив его затрещать. Но когда я замолчала, рука Морана расслабилась, и он произнёс лишь одно слово:

— Почему?

— Поняла, что тоже суеверна, как и ты. Не хочу говорить, чтобы не потерять. Ведь последнее происходило уже не раз, – я сказала это и будто лишилась груза на плечах. Лишь когда мои собственные предрассудки оформились в слова, я поняла их. – Закончим на эт… – начала было я, отворачивая голову вбок и собираясь вернуться на своё место.

Но прохладные пальцы, мимолётно коснувшись шеи, настойчиво легли на мои скулы, мягко надавливая, заставляя повернуть голову обратно, останавливая время в комнате.

Моран целует меня. Сначала едва касаясь, а после, захватывая нижнюю губу, задерживая её, отпуская, а затем проводя кончиком языка. И за всё время бесстыдства он не отводит от меня взгляда. Мы оба даже не моргаем. Он – намеренно, а я – от шока, пока сердце отдаётся в голове яростным стуком.

В какой-то момент я прихожу в себя и, вскакивая на ноги, чувствую, как прохладные пальцы соскальзывают со щёк. Время тянется, отсчитываемое быстрыми ударами сердца. Я глубоко дышу, будто всем телом разом, и… постепенно прихожу в себя.

Воздух в спальне будто трепещет. И я не сразу замечаю, как мерцает, то слабо вспыхивая, то затухая, совместная печать, оставленная на столе.

Моё сердце гулко стучало, когда взгляд метнулся от печати к Люцию и обратно. Будто уцепившись за спасительную нить, я спросила:

— Ты это видишь? – мой голос скрипел, как сильно заржавевшие дверные петли.

На Люция я больше не смотрела. Мне было тяжело это делать. Только не сейчас, когда сердце норовило проломить рёбра и выскочить из груди.

— Удивительно, насколько печать чувствительна к силе, – отчего-то прошептала я, возвращаясь к столу. Наша с Люцием сила вышла из-под контроля и выплеснулась наружу, а печать её поглотила. Для активации этого не хватило, но это и без того было удивительным. – А есть ли какой-то иной способ активировать совместную печать?

На Люция я всё ещё не смотрела. Но судя по прозвучавшему тембру голоса – с лёгкой хрипотцой, но угадывающимися насмешливыми нотками, которые вызывали мурашки по линии позвоночника, – Моран согласился с таким развитием событий:

— Даже если есть, я не слышал.

Я кивнула, принимая к сведению. Мерцание печати напомнило мне о несчастном случае с Орестом в подземном зале со статуей бога. Печати на стенах зала выглядели так, будто давно истратили свою силу, но когда их коснулся Орест, знаки взяли часть его силы и что-то сделали с его рукой.

— Печати на стенах пещеры в зале с богом не были совместными.