Книга Соль и Грезы, страница 49 – Алекс Анжело

— Да? – Моё удивление не было настоящим. – Наверное, жарко. – Я подошла к лошади, проверяя крепления седла, пусть они в этом и не нуждались.

— Почему ты плакала? – вопрос догнал меня, словно стрела в спину.

— Я… – резко начала, обернувшись, но бесполезное «не плакала» застряло в горле. Ведь я пообещала себе больше не отталкивать Люция. Не злиться на него, когда он пытался заглянуть в мою душу. И весь вид Люция напоминал мне об этом: острый взгляд, приподнятая бровь, склоненная набок голова. – Я не знаю. Мне не было грустно. Но на подъезде к городу я вспомнила об отце и своём детстве… И они полились сами собой.

Моран вдруг мягко улыбнулся и внезапно выдал:

— Сара, ты даже не представляешь, какие мысли промелькнули в моей голове, когда я увидел тебя плачущей. Но это… – Люций развёл руками и следом провёл ладонью по волосам. – То, что ты сказала, – это ведь хорошо.

— Что же в этом хорошего? – с долей осуждения спросила я.

— Когда есть причины, лучше плакать. – Моран приблизился, встал рядом и изящными руками с выступающими костяшками принялся медленно гладить лошадь. – Я думаю, Сара, гораздо хуже, если ты не можешь этого сделать.

Против воли перед глазами возродилась картина прошлого: Люций с широко распахнутыми, покрасневшими глазами и слезами, стекающими по его щекам. После смерти Долорес мне было так горько, но я не пролила ни слезинки. Но Моран сделал это за меня.

Только…

Я глубоко выдохнула, понимая, почему Люций говорил, что слёзы – это хорошо. Я меняюсь. И определённо в лучшую сторону. Мне так казалось.

— Ну что, нам пора идти! – На губах Морана расцвела улыбка.

Он накинул на голову капюшон, и его лицо сразу же оказалось в тени. Люций слегка похлопал по морде лошади, которая, видимо, давно не получала столько ласки, стала тыкаться в его плечо носом. – Пойдём. Я уже нашёл нам гостиный двор.

Было странно возвращаться в этот город – ведь он занял так много места в сердце. Не потому, что поселение было каким-то особенным. Вовсе нет. Всему виной время, возраст и события.

Для девочки, не видевшей мир, та субботняя ярмарка в Фатсаре приравнивалась к чуду. Та девочка ещё очень долго лелеяла случайную встречу с не похожим ни на кого другого мальчишкой в своей памяти.

Поэтому, шагая по улице Фатсара, – совершенно непримечательной и далеко не такой оживлённой, как в моей памяти, – я совершенно не ощущала разочарования. Наоборот, я всматривалась в вывески и фасады домов с некой жадностью, а после оглядывалась на Морана, замечая, что с той же тщательностью, с какой я заново изучала город, он следил за мной. Не выдерживая, я вскоре отворачивалась. Так повторилось раза три, прежде чем я решила разорвать замкнутый круг:

— Уже чудо, что в поминальный день проводят ярмарку. Но, видимо, многие не приехали, – сказала я, смотря на вереницу пустых прилавков.

— Да, я тоже подумал об этом, – согласился Моран, который каким-то чудом прибыл даже раньше назначенного часа. Он поставил лошадь в конюшне гостиного двора и отправился ждать у дерева уже без неё. На дуб же Люций забрался, согласно его заверениям, чтобы не привлекать внимания, а вовсе не для того, чтобы разыграть меня и заставить подумать, что он не приехал. – Но на улице с вином всё так же людно.

Я обернулась, приподнимая брови: