Книга Соль и Грезы, страница 162 – Алекс Анжело

Что он и сделал, вмиг вновь став серьёзным:

— Но в итоге Флёр выбрала месть. Её гнев оказался настолько велик, что она не смогла отступиться. Блез умолял её, но у неё на всё был свой взгляд. Она всегда говорила, что не сможет спокойно жить, пока не доведёт дело до конца. – Люций сглотнул и с горечью продолжил: – Возможно, совсем чуть-чуть, но её пример повлиял и на меня, и только поэтому я не натворил ещё больших дел. Ведь если месть отнимает у тебя слишком много, то что это за месть? Скорее отрава и погибель. Люди, даэвы – все мы склонны жить прошлым. По инерции мы чаще вспоминаем и размышляем о свершившемся, об упущенных возможностях. И когда к этому прилагается месть, ты добровольно запираешь себя в мираже того, что уже произошло. – Моран расцепил руки, провёл ладонью по светлым волосам, заправляя прядь за ухо. Чёрная змея из сока морозии темнела на изящной светлой шее со слабо розовеющим шрамом. – Флёр отдала слишком многое. И порой винит тех, кто не поступил так же…

Люций раздосадованно цокнул языком.

— Рафаиль не собирался сбегать в тот день. Хотя я благодарен судьбе, что всё вышло именно так. На одну жертву меньше. – Люций неотрывно смотрел на воду и отчего-то вновь выглядел крайне одиноким, прямо как на том изображении на стене. – Рафаиля опоили ведией и спрятали. Его отец захотел уберечь своего единственного ребёнка. Это сработало, потому что ордену Сорель и Чёрным Скалам была нужна смерть в первую очередь моей семьи. Как только они получили желаемое, то поспешили убраться, чтобы выставить нападение в нужном им свете. То, что Рафаиль выжил, я не считаю предательством. Но Флёр думает иначе. Остается лишь верить, что, когда её раны затянутся, она изменит своё мнение.

Мы на некоторое время замолчали. Услышанное породило много мыслей, но итоговый вывод не отличался от сказанного Мораном. Я тоже не считала Рафаиля Руньяна предателем. Появилась даже отчётливая уверенность, что Рафаиль корит себя за то, что случилось в прошлом. И за то, на что он в итоге не мог повлиять. Один из истинных предателей уже давно покинул этот мир. Хотя именно Коэн должен был страдать. Он слишком легко отделался. А те, кто выжил, дорого заплатили за его предательство.

И мой брат… Было ли правильно предупреждать его о приближении Теневого Люция? Я вспомнила своё послание ему.

«Если бы не невинные жизни, я бы позволила Фредерику Сорелю умереть», – предельно ясно осознала я.

— Какими были твои родители, Люций? – спросила я, задумавшись о семье. Всю сознательную жизнь у меня как-то с ней не ладилось. Хотя, сама не понимая до конца, каким образом, я в итоге окружила себя теми, ради кого, если понадобится, была готова расстаться с жизнью.

— Сложный вопрос… В смысле, у меня не найдётся достаточно слов, чтобы описать их. – Люций задумчиво поджал губы. – Они были разными: когда надо – строгими и непреклонными, но в то же время заботливыми и понимающими… Кстати, у них интересная история знакомства, – Люций упёрся локтем в колено и, подперев голову, весело посмотрел на меня. – Родители встретились на одном из совместных учений. Раньше ордена проводили их гораздо чаще. Отцу тогда исполнилось двадцать два, а матери – семнадцать. Она оказалась самой младшей среди представителей своей обители. Это вызвало насмешки даже среди её же соратников.