Книга Легенда о конокраде, страница 194 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Говори за себя. Вотон все еще так не считает. – По телу прокатилась дрожь. Сауле медленно, как только могла, обернулась к Ромчику. Тот стоял, опустив голову, стараясь не смотреть ни на нее с Даней, ни на Ирикке. – Рома!

Ромчик вжал голову в плечи.

— Я прощаю тебе твою слабость там, где они не смогли. В конце концов, ты был верен мне почти до самого конца. Это уже заслуживает уважения.

«Не нужно ему твое прощение», – подумала Сауле. Но Ромчик считал по-другому.

— Как, – его голос сорвался, – как можно простить предательство?

Ромчик все еще смотрел под ноги, и не было ясно, к кому именно он обращается.

«Никак», – с ужасом вспомнила Сауле собственные слова, оброненные на «Лагате».

— Легко! – улыбнулась Ирикке. Она протянула руку. – Если оступившийся сам захочет исправить ошибку.

Не медля, Ромчик шагнул к лодке. Даня схватил его за плечо. В карих глазах не осталось ни следа злости. Только непонимание.

— Ты не можешь, – растерянно сказал Даня.

Ромчик затравленно зыркнул и вырвался из хватки. Ему было достаточно одного шага, чтобы спрыгнуть с пристани в лодку. Ирикке в награду погладила его по голове. Сауле как парализованная наблюдала за всем, но не смогла произнести ни слова.

Вновь заработали весла. Лодка шла ровно, не сбиваясь с курса на «Лагат». Еще долго Сауле и Даня смотрели, как их бывший друг и злейший враг оставляют их на острове.

А еще Ромчик забрал ее любимую толстовку.

Это все было невыносимо.

— Идем.

Даня коснулся Сауле, и оцепенение спало.

— Надо… надо взять лодку! Догнать!

— Не выйдет. – Даня покачал головой. – Ураган разрушил весь берег. Лодок тут больше нет. Надо дождаться Капитана.

Только «Лагат» не спешил на помощь. Он стоял слишком далеко, чтобы Сауле могла рассмотреть, что происходит, когда «Бродяга» поравнялась с ним. Через время лодка опустела и, ведомая волнами, отплыла в сторону. Забытая и оставленная. Были бы у Сауле силы, она бы вплавь бросилась за ней не раздумывая.

— Смотри. – Даня указал на горизонт. «Лагат» неумолимо уменьшался, уходя в сторону материка.

Они их бросили?

Сауле не успела даже закричать, как Даня тронул ее за плечо, отворачивая от моря.

— Мы сами по себе.

Сауле и Даня остались одни. Сидеть дальше на пристани, где лежали павшая кобылка и изуродованное тело Ивора, они не стали, но и куда идти – не решили. Они просто… пошли домой…

Той самой дорогой, которая привела их в «Лимонную хату», а Ивора – к гибели. Но это был уже не тот Цран, где они пробыли больше двух недель, поскольку на этой новой груде скал не росло ни травинки, не было птиц и насекомых. Сауле никогда бы не сказала, что камень может быть живым или мертвым, однако почва под ногами и галька напоминали слоистую слюду, невесомую и ничтожную. На Цране больше не осталось той дикой бледной красоты.

Была только смерть.

Всюду лежали мертвые постаревшие люди, которых жадность любимого владыки застигла врасплох, подкравшись во сне.

Сауле вспомнилась картина «Последний день Помпеи», на которой несчастные жители замерли перед грядущей гибелью в неестественных позах ужаса.

Многие не успели даже проснуться перед тем, как слог из их тел был похищен. Но были и те, которых захватила агония. Она обезобразила их лица так, что на них невозможно было смотреть. Невозможно было узнать в них островитян.