Книга Криндж и имплант пророка, страница 16 – Харитон Мамбурин

Первым «выстрелом» я довольно гуманно убил скалящегося водилу, подобравшегося на своей тарантайке слишком близко. Строительный блок заменил ему кость и мозг, пассажиры запаниковали, начали махать ручками, а их багги, вильнув, вылетела на обочину, переворачиваясь в воздухе. Второй кирпидон я метнул умнее и надежнее, шваркнув им ровно в капот следующей багги, у которой на этом самом капоте что-то высовывалось, тарахтя и дымя. Эти умники не справились с управлением, от чего в них впилился последний бандитский рыдван, а спустя пару секунд обоих неудачников снесло здоровенным автобусом, прущим за нами.

И ценой всего-то одной дырки в штанах. Едва прорвавшаяся сквозь кожу пуля выпала под собственным весом, а я, посчитав оставшиеся кирпичи, уселся курить победную сигарету, переглядываясь с водителем автобуса, показывающим мне большой палец.

— Молодец, Петрович! Залезай ко мне, я тебя водкой угощу! — вновь «включилась» Психованная, от чего я только вздохнул.

Терпения оставалось всё меньше и меньше.

Кончилось оно через сутки. Из-за голода, мне всё-таки пришлось вернуться в кабину, где Микаэлла начала мне забалтывать мозги. Я упорно молчал, лишь предложив ей повести спиртовоз ночью, пока она будет спать. Это дало желанную тишину и передышку, но с утра всё началось по новой. Если бы на нас снова не попытались напасть долбодятлы на мотоциклах, одетые как натуральные дикари, возможно, я бы осуществил свой план со связыванием Психованной, но, к моменту, когда пар закипел, общество фиолетовокожей было уже невыносимым.

А еще она полезла ко мне приставать, остановив свою машину на обочине.

— Да пошла ты на хер! — рявкнул я, выметаясь из машины и начиная удаляться от неё быстрым решительным галопом в пустынный ландшафт.

С меня хватит!

Вот так, издёрганный неуемной бабой, которую, как оказалось, совсем не зря прозвали Психованной, Криндж и оказался в пустыне, о которой все знают, но почти никто не видел.

Кара-Кум.

Что можно рассказать про эту каменистую пустыню? Она каменистая, она пустыня, в ней не видно противных фиолетовых женщин. Из-за последнего момента я провёл на свободе аж два часа, после чего вернулся на Великую Трассу, чтобы пойти в нужную сторону, «голосуя» по дороге. Это было очень неверным решением в моей непростой жизни. За полчаса такой ходьбы в меня трижды бросили мусором, шесть раз попытались сбить наездом на очень большой скорости, и пару раз даже выстрелили. Последнее было особенно обидным, даже если учесть, что промахнулись!

— Вот же нехорошие постапокалиптические люди! — веско высказался я тремя минутами безостановочного мата, начав соблюдать социальную дистанцию в пятьдесят метров от большой дороги. «Голосовать» стало невозможно, это причинило мне грусть и прочий моральный ущерб. Зато я без каких-либо терзаний перешел на бег, который можно было поддерживать на скорости двадцать-двадцать-пять километров в час без особых проблем. Как говорится: «путь в тысячу Ли начинается с первого побитого китайца!»

Дело пошло куда веселее, камень и песок стелились под моими ногами, летели в лицо, скрипели на зубах, было холодно, темно и неприятно, поэтому я бежал, все сильнее соблазняясь мыслью ворваться в чей-нибудь автобус на бегу, потому что вот так вот — западло! Ни комфорта, ни удобства, поговорить не с кем… Лучше, конечно, чем с придурошной Микаэллой, которой вожжа под хвост попала, но я бы не сказал, что прямо намного!