Книга Зов бездны, страница 10 – Елена Крыжановская

Но прежде, чем хозяйка появилась, подземелье осветили фонари и процессия из двадцати крыс в белых фартуках внесла роскошный обед. Не удивляясь, что дети уже не связаны, крысы-охранники раздали каждому по очень большой тарелке, пестрящей, как палитра художника, разными вкусностями, которые можно брать руками, без ложки.

В первую секунду дети обрадовались. Потом помрачнели. У всех такое сытное питание вызвало подозрение, что их откармливают на убой.

— Пить, что ли, нечего? — пренебрежительно спросил Дик, так чтобы до охраны дошло его недовольство ужином. Крысы с кухни подняли лапы в успокаивающем жесте, обещая принести питье позже.

Когда Дик хотел вернуть тарелку — он покончил с обедом первым, потому что всё, что не развалится, сразу перегрузил в карманы куртки, — крысы замотали головами и настаивали, чтобы тарелки непременно остались в камере. Дик хмыкнул и поставил тяжелое блюдо на пол. Крысы снова недовольно пытались заставить его держать посуду при себе. Дик равнодушно наблюдал за их беспокойством. В центре тарелки он видел цифру 18 и не нуждался в объяснениях. Но и не торопился давать их остальным. Жуя пирожок с мясом, он прислонился к стенке.

Все пленники собрались в глубине камеры, чтобы не видеть крыс и обсуждать без помех, что значит это пиршество?

— Что это значит? — показав тройку в центре своей тарелки, спросил тот же веснушчатый остроносый паренек, который разглядел кости на платье и отличался наблюдательностью, но не храбростью.

Тарелки опустошались быстро. Несмотря на жуткие мысли, пленники проголодались. И теперь в центре каждого великанского блюда появились разные цифры.

— У меня 8, — сказал самый старший. — Сыграем, у кого больше?

— Десять! Тринадцать! Семнадцать! Двадцать!

— Больше двадцати нет? — насторожился нервный сыщик. — Цифры идут по порядку? Что это значит⁈

— Их столько, сколько нас, — не понимал причины паники самый упитанный из младших.

— Жребий, — мрачно уронил самый старший. Тут же он с силой запустил блюдом о стену. Оно не треснуло, лишь с грохотом затанцевало на полу.

— Эй, не нравится, можем поменяться, — предложил рыжий. — У меня пятый номер.

— А у меня третий, — теперь уже шепотом, получив ответ на свое любопытство, промолвил «сыщик». — Я не хочу! — он тоже бросил блюдо. Оно вылетело в щель между прутьями, но не разбилось. Стража тут же вкатила тарелку обратно.

— Аккуратнее с посудой, — заметил Дик. — Вам из нее ещё есть. У кого первый?

— Вот… — к нему подошел один из младших, держа тарелку с черной единицей в центре с таким видом, словно получил этот кол за ответ на уроке.

— Благодарю. В таком случае, всё упрощается, — странник забрал себе тарелку с первым номером и кивнул растерянному шестилетке, чтобы взял другую.

— Разве можно меняться? — строго спросил мальчик лет девяти, судя по вопросу, примерный ученик.

Дик молча пожал плечами, достав из кармана ещё один пирожок.

Когда все поели, уже с гораздо меньшим аппетитом, обсуждая, что обещает им номер на тарелке, в подземелье снова появились крысы, кроме охранников. На этот раз четверо втащили огромный плоский щит, накрытый красным бархатом. Поставили его напротив камеры, сделали знак пленным приблизиться к решетке и сдернули покрывало.

Это оказалось огромное зеркало. Там отражалась их камера и двадцать ребят в ней. Но никто не видел себя, и отражение шевелилось по собственной воле. Когда к той камере подошли крысы, которых не было снаружи, те заключенные отпрянули к стене. Вслед за крысами появилась хозяйка. Велела всем построиться и показать тарелки. Дети двумя руками держали их перед собой, как щиты. Только один пытался спрятаться за спины остальных. Тарелка с первым номером валялась на полу.