Книга Романтика дорог, страница 17 – Елена Крыжановская

Комендант ударил его по лицу и велел страже обыскать нишу, а Дику — вывернуть карманы. Ничего подозрительного не нашлось.

— Снимай сапоги, — потребовал комендант. — Хватит моей доброты, будешь гулять босиком. Наверняка, подковами на каблуках вырыл!

Дик разулся и протянул сапоги коменданту. Тот сделал знак страже забрать их и придержать рыцаря, хотя тот никуда не убегал.

— Кто с тобой был? — комендант подвигал квадратной тяжелой челюстью, словно что-то жевал.

Дик оглянулся:

— Не знаю, где его ниша.

Удар в солнечное сплетение мог свалить его, если бы не поддержка стражников.

— Имя?

— Не знаю.

Удар наотмашь по лицу. Дик облизал губы, думая, стала ли за эти месяцы его кровь более соленой? Всем каторжникам приказали спуститься вниз и встать вдоль стен.

— Этот? — указал на первого в ряду комендант.

— Нет.

Не дожидаясь нового удара, Дик откинулся на спину, повиснув на руках у стражников. Кулак коменданта пришелся в пустоту. Пленному позволили упасть на пол. Комендант указал на следующего:

— Этот?

— Нет. — Дик не открывал глаз. Его трясли и угрожали, сопровождая каждое обещание пощечиной. Наконец бросили.

Переведя дух, комендант приказал ему встать. Дик поднялся, комендант сгреб в кулак его рубашку на груди.

— Ты будешь отвечать, паршивец?

— Нет.

Комендант толкнул его снова в руки солдат.

— Две дюжины плетей с солью и в карцер.

— Да я это, оставьте рыцаря, — послышался голос одного из старейшин.

— Нет, я!

Несколько десятков человек вышли вперед, уверяя, что это они сбежали с Диком из карцера. Волка среди них не было.

— Заступники нашлись? — скривился начальник соляных копей. — Нет, не поможет. Я не могу всех освободить от работы, даже если вам этого очень хочется. А его — могу. И надолго.

— Бунта не боитесь? — послышался насмешливый хриплый голос. — Можем устроить.

— Кто? — как ужаленный обернулся комендант. Естественно, никто не отозвался. Но комендант что-то вспомнил и потребовал свет. Он ходил вдоль шеренги каторжников, освещая хмурые лица, искал того, высокого, что шел с Диком в одной цепи на этапе. Перед Волком он остановился и спросил его имя. Тот промолчал, понимая, что комендант узнает голос. Но подтверждение не требовалось.

Их снова потащили в карцер, без промедления, и дверь на этот раз закрыли. Сквозь окошко в двери по-прежнему слабо светил факел.

— Спасибо, — сказал Дик.

— Спокойной ночи! Я видел такой сон!.. — Волк с досадой отвернулся, улегшись в углу, под стеной.

Теперь выхода не было и время тянулось бесконечно. Они не знали сколько здесь находятся, но до смерти от жажды в соляной яме не более трех-четырех суток. А им казалось, что прошли многие месяцы. Сперва они старались не ругаться. Потом молчали. Несколько раз взбирались наверх и слушали разговоры стражи, чтобы развлечься. Потом снова лежали рядом и, с трудом шевеля деревянным языком, вели долгие беседы.

— Они уверены, когда бы нас ни вытащили, будем ещё живы, — сказал Дик. — Поняли характер. Могут не приходить хоть месяц.

— Гм… через несколько часов нам будет всё равно. Можем и подождать, — так же оптимистично заметил Волк. — Ты много раз умирал? — спросил он позже.

— Неважно. К этому не привыкнешь.

— Не можешь сосчитать? — с едкой иронией спросил Волк.

— Угу. Вот странно… Обычно — сутки не пить воды, — пустяк. А на жаре уже совсем другое дело. Или когда у самого жар.