Книга Люди и драконы, страница 65 – Елена Крыжановская

— Прошу встать названных детей города, — комендант стал торжественно перечислять почти всех присутствующих. Дети не шелохнулись, даже когда им объявили, что они свободны.

— Вы можете идти по домам! — комендант нахмурился.

— А остальные? А Дик?

— Городской совет пожелал задержать их для особой беседы. Но, уверяю вас, их судьба тоже скоро решится. Идите же, вас заждались дома… Обвинения в мятеже с вас полностью сняты.

Дик подал незаметный знак, соглашаться. Это лучшее, на что дети могли рассчитывать. Полную победу восстания, к сожалению, отняли отцы города, нарушив свое слово.

Молча, ударяя всех остающихся по ладони вместо рукопожатия, большинство детей и родители покинули подвал. Вместе с Диком остались Тавер, Бартен (его братья не хотели уходить, но Бар сам попросил их), Вальден и полтора десятка других.

Дверь за освобожденными только закрылась, как конвой явился снова и потребовал Дика. Он точно так же хлопнул своих сообщников по ладоням, проходя между ними к двери. Конвой провел его через внутренний дворик крепости, потом через главную площадь, и вот уже Дик поднимался по мраморной лестнице в зал совета.

Круглощекое румяное лицо главы лучилось самодовольством. Он гостеприимно пригласил Дика подойти ближе к столу совета. Конвойные остались за дверью, но двое часовых, охраняющих зал, встали рядом и держали наготове оружие.

— Правда ли, что вы присоединились к восстанию в самом конце, и считали его заранее обреченным? — спросил худой, как щепка, отец города с самыми суровыми морщинами и сухими длинными пальцами. Из его слов Дик заключил, что кто-то просил за него перед советом.[1] Он молча кивнул.

— Тем не менее, вы согласились стать во главе детской армии. Почему?

— Чтобы защитить их.

— А не для того ли, чтобы дать им почувствовать свою силу?

— Это лучшая защита. От вас, — Дик имел в виду весь совет. А возможно, и всех взрослых горожан.

— Но вы потерпели поражение, — сладко напомнил глава совета. — Двадцать ваших сообщников будут отправлены на каторгу. Как совершеннолетние!

— Двадцать не двести. С пожизненной каторги тоже бегут. Думаете, вы отобрали лучших? Нет, только старших. Они уже все равны. И те, кого вы сперва предали, а после помиловали, этого не забудут. Закон о раннем совершеннолетии не будет принят?

— Разумеется, нет, — по ряду старейшин прокатились смешки. Но Дик одобрительно кивнул:

— Правильно. В скором времени вас ждет низложение и неизбежное переизбрание городского совета. К чему вам столько новых граждан, имеющих право голоса? Но теперь даже те родители, что по слабости поддержали вас, будут умнее.

— О нашей судьбе вы сожалеете больше, чем о своих сообщниках! Интересно… — самый полный и крупный отец города пристально глянул на Дика. Почти такой же здоровяк, как глава совета, но без его холеной сытости и светского лоска. — А что вы думаете о собственном положении? Примкнув к восстанию, собой вы заранее согласились пожертвовать? Как глава мятежа вы не можете надеяться на прощение.

Рыцарь не ответил, а совет не торопился объявлять свою волю. Они совещались или делали вид, чтобы растянуть время. Наконец самый тощий сурово глянул на мальчишку.

— Вы приговорены к смертной казни во многих союзнических королевствах и городах…

— Знаю. Дальше.