Книга Люди и драконы, страница 24 – Елена Крыжановская

В Убежище светло от масляных ламп, но охватить помещение взглядом не удавалось. В нем множество закоулков. Люди жались по углам, а весь зал разделяли на «комнаты» квадратные каменные колонны.

Ещё когда они спускались по лестнице, слышали жалобные крики и хлесткие щелчки. Только переступив порог Убежища и мельком бросив взгляд на двух молодых парней и тощего мальчишку лет восьми-девяти возле ближайшей к входу колонны, Дик произнес два слова: «Право гостя».

— Ну́рчи! — Клареф повелительным жестом прекратил наказание. Надменно обернулся к Дику, ища оценки своей непререкаемой власти.

— На всё время наших совместных дел, — невозмутимо добавил Дик.

— Ну, это уж, рыцарь… — развел руками король карманников, показывая, что такое коварство поразило его в самое сердце.

— Хотите отказать гостю?

Клареф с бессильным стоном кивнул, соглашаясь на варварское условие. Закон гостеприимства выше его личного мнения.

— Повезло тебе, — буркнул Нурчи, сворачивая плетку и сунув ее за пояс. — Не реви! Сколько раз повторять, этим только лишние удары добавляешь. Я тебя ещё жалею, а на площади тебя пожалеют? Учись работать так, чтобы иметь деньги откупиться и от них, и от меня. Для начала, хоть от меня!

Тощий, как цыпленок, совсем не загорелый мальчишка с белыми волосами во время наказания сам цеплялся руками за стенку, чтобы не упасть. Сейчас он стоял, не поднимая головы, и вздрагивал, стараясь подавить всхлипы. Но перестать плакать по приказу не мог.

Тот парень, что привел маленького преступника и, не вмешиваясь, стоял в стороне, бросил ему лохмотья, бывшие когда-то серой холщовой курточкой.

— Оденься.

«Цыпленок» поспешно прикрыл полосатые плечи и острые лопатки, торчащие в точности как куриные крылышки.

— Слыхал, Нурчи, — сообщил «король», — твоя лавочка закрывается. На сегодня, по крайней мере.

— Чего это? — искренне удивился палач банды.

— Право гостя!

Скептические ухмылки, хмыканье Кларефа и хозяина «цыпленка» и Дика нимало не трогали.

— Будь на улицах все богатые дамы такими же чувствительными, как вы, рыцарь, — хмуро заметил Нурчи, — мне не пришлось бы выбивать пыль из этого бедного сиротки. Но их не так-то легко разжалобить! Опять собрал на три гроша меньше нормы. Что делать? Должен — плати. Таков закон, и наверху, и у нас. Забирай его, Талль. Слабак… — Проводив «цыпленка» и его хозяина недовольным взглядом, парень перевел взгляд на Дика, ища понимания: — Вы же видели, ни одной царапинки даже! Кожу не вспарывал, чего он орет?

— Зря вы вмешались, — поддержал Нурчи «король». — Это хорошее лекарство для лентяев. К тому же, пусть сразу привыкают терпеть боль. Пригодится.

— Они никогда не привыкнут, — возразил Дик. — Вы загнали их в тиски, вздохнуть не даете от страха. И на площади, и здесь — постоянная угроза плетки. Что хорошего? Они и так приносят вам, сколько могут. Должно у них быть ещё хоть что-нибудь в жизни, кроме работы, наказаний, еды и сна?

— Хозяева тоже должны платить сбор королям, — Талль отвел «цыпленка» в «детскую» и вернулся. — Без нас у них не будет ни еды, ни работы. Если не сдохнут на улице, их, в лучшем случае, поймают работорговцы.

— Вот и говорю, угроз голода и смерти вполне достаточно, чтобы они работали на вас изо всех сил, — с легкостью согласился Дик.