Книга Альтернатива, страница 60 – Александр Журавский

Лицо Вепрева окаменело, он отвернулся и долго смотрел в окно на мелькающие футуристические московские виды.

Предчувствуя что-то недоброе, Кирилл все же прервал затянувшееся молчание:

— Павел Андреевич…

Генерал повернулся к Ратникову с по-прежнему каменным лицом, и только глаза его выражали человеческое страдание.

— Мы – солдаты. Должны быть сильными. Верочка тебя не дождалась.

— Что? – Ратникова прошиб пот. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза, чтобы скрыть слабость от навернувшихся слез.

— Онкология, – продолжил генерал. – Стресс и переживания болезнь усугубили. Она тебя очень любила. И очень ждала. Долгих восемь лет.

— Когда?

— Три года назад, двадцать третьего июля, ее не стало.

Ратников открыл глаза и сквозь сцепленные зубы, чтобы удержать боль в себе, произнес:

— Едем на кладбище.

— Понимаю, – кивнул Вепрев. – Но ты еще слаб. Только из комы. Сознание теряешь. Леонид Михайлович в панике. – В голосе генерала прозвучала едва уловимая ирония. – Ты же у нас уникальный случай. Научный эксперимент.

— Я же воскрес не для того, чтобы умереть от стресса. Думаю, у Него, – Кирилл поднял глаза к небу, – на меня другие планы.

Генерал пару секунд помолчал и одобрил решение:

— Уважаю. Характером вылитый Женька. – Затем обратился к водителю: – Ты знаешь куда.

Около полуночи густую тьму близ Никольского храма в Троекурово порвали в клочья свет фар, бегающие огни бесшумных мигалок и проблесковых маячков. Из освещенных салонов кавалькады машин, ощетинившейся дверями, вышли в ночь темные фигурки шести человек. У храма их уже ждал приходской священник. Обнявшись с Вепревым, он пригласил ночных гостей в храм, манивший мерцанием лампад и восковых свечей. Батюшка Александр отслужил об упокоении рабы Божией Веры короткий молебен, во время которого Кирилл с Павлом Андреевичем стояли с потрескивающими свечами, каждый думая о своем. Кириллу вспомнились последняя встреча с Верой, свадьба, рождение Кати, а потом почему-то кажущийся уже давним сегодняшний разговор со стариком. Какой же мучительно длинный выдался день. День потерь.

Зимой Троекуровское кладбище не так впечатляет, как летом, когда ухоженность могил и обилие зелени оставляют в человеке не только ощущение покоя и умиротворенности, но и грешную мысль, что, пожалуй, он и сам был бы не прочь однажды упокоиться в этом тихом, уютном месте. Но у зимы для кладбища свои преимущества. Ратников с Вепревым шли по десятой аллее с купленными еще в городе цветами и без головных уборов. Вокруг – кресты да обелиски, покрытые горками искрящегося снега, холмики чьих-то остановившихся судеб. И ритуальная кладбищенская тишина, нарушаемая только хрустом снега под ногами живых.

Охрана деликатно отстала, когда Ратников с Вепревым подошли к занесенной могиле Верочки в конце аллеи. Кирилл бережно положил алые розы на снег и оттер рукавом мерзлую гладь гранита, чтобы увидеть имя и портрет любимой. Уткнулся лбом в памятник и прошептал:

— Прости меня… Я должен был тебя защитить. Должен был вернуться раньше…

— Не вини себя, – раздался голос генерала. – Нет здесь твоей вины. Это же я вас с Женькой на фронт отправил офицерский долг исполнять. Верочка ни одного слова осуждения за все эти годы не сказала. Ни в твой адрес… ни в мой… Настоящая жена и дочь офицера.