Онлайн книга «Альтернатива»
|
— Он еще и богословствует!.. Неделя после комы! Хотите опять овощем лежать? Садитесь! Бродский обхватил запястье пациента браслетом тонометра и возмущенно задохнулся от результатов: — Ратников, срочно в постель! А вас, милейший, – академик повернулся к пугливо застывшему у двери медбрату, – я депремирую за двурушничество! С нескрываемым осуждением пациента и начальства во взгляде медбрат забрал влажное полотенце и порывисто вышел из палаты. — Рестрикции за помощь ближнему своему? – констатировал Ратников волюнтаризм академика. – Взываю к вашему человеколюбию, отче! Академик терпеть такого издевательства не стал и ответил резко: — Ну хватит популизма. Я смотрю, по мере возвращения памяти юмор уступает место сарказму, а это угнетает нервную систему. Причем не только вашу. Кирилл сел на кровать, чтобы сменить сарказм на тему, его волновавшую: — Я был в коме больше полугода? Бродский, наблюдая за восстановлением давления и пульса подопечного, сделал вид, что не услышал вопрос. Так часто бывает, когда люди в своей обиде не готовы идти навстречу желаниям раздражителя. Или когда хотят, чтобы раздражитель сменил тему. Или стал нервничать, испытав чувство вины. — Там парни без меня бьются. Доктор молчал. — Я провалялся здесь полгода! Пропустил Первое сентября. Не повел дочку в первый класс… Понимая, что такое можно сказать только врачу, Кирилл тихо произнес: — Я почему-то совсем не помню лица Катюшки. Дочки. Когда меня выпустят из этого госпитального гетто? Видя, что пациент успокоился, Леонид Михайлович сменил роль возмущенного реабилитолога на деликатного психиатра и заговорил вкрадчивым голосом: — Работы на всех хватит. Все идет своим чередом. Наше дело – вернуть армии и обществу полноценного гражданина. А не инвалида с амнезией. Давайте погрузимся в спокойный сон. Закрывайте глаза… — Почему вы не пускаете ко мне родственников, жену, дочь, отца? Почему не приходят со службы? – настаивал хоть на какой-то определенности Ратников. — Любознательный вы наш, всему свой час. И допросу, и ответам. А, кстати, вам доводилось допрашивать людей на фронте? * * * Апрель 2022 года. Зона СВО. Он вместе с Геймером и Абреком спускается в глубокий сырой погреб, приспособленный для содержания военнопленных. — Слушай, почему у тебя позывной Геймер? – спросил он у Геймера, служившего ранее в подразделении Матвеича. — Так он в «Контр-Страйк»[36] кубки выигрывал. Красавчик! – ответил за Геймера Абрек. — Есть такое в анамнезе. — Тогда оператором беспилотников тебя протестируем. Кстати, помогает на фронте геймерский опыт? — В шутере или слешере[37] всё как в жизни. Только жизней там много, а на войне – одна. Здесь от хедшота[38] эйч пи[39] не в помощь. Кирилл невесело согласился, хотя не до конца понял последнюю фразу. А уточнять не хотелось. Геймер всегда говорил на сленге, не приставишь же к нему переводчика. Абрек открыл наскоро приваренную решетку в подвальную камеру и протянул документы пленного. — Ратный, быстро и по-жесткому этого черта допросим? Или, как ты любишь, душевно и с политинформацией? — Как пойдет. В подвале на деревянном чурбачке, привалившись к пустым полкам (хранившиеся здесь соленья и компоты были изъяты в пользу бойцов), сидел крепкий нацбатовец с шевроном «Кракен». Руки, ноги и глаза были завязаны скотчем. Кирилл кивнул Абреку, чтобы тот снял скотч с глаз, а сам начал изучать документы. Полистал паспорт, обратил внимание на штамп о смене фамилии, неодобрительно покачал головой и, посмотрев в глаза щурившегося от света нацбатовца, задал традиционный вопрос: |