Онлайн книга «Альтернатива»
|
Кирилл молчал. — Во-вторых, зачем за мной организовывать слежку? Да-да, следить! Зачем отпираться? Я все вижу и чувствую! – захлебывалась от возмущения Катя. – Зачем эта избыточная отцовская и дедушкина опека? Вам не нравится мой молодой человек? Или вы чего-то опасаетесь? Чего?! Москва же – одна из самых безопасных столиц мира по всем вашим мировым рейтингам!.. Зачем так со мной? Катя на минуту замолчала, собираясь с мыслями о самом главном: — И как можно предавать память мамы? Мама так тебя любила! Кто эта высокомерная женщина? Почему на нее у тебя есть время, а на меня нет? Где справедливость?! Выговорившись, Катя умолкла. Ее душили слезы. Кирилл сел рядом с Катей и обнял ее за плечи. — Я очень любил и продолжаю любить твою маму. Смерть физически забрала ее у нас с тобой, но у нашей памяти отнять Верочку невозможно. Она навсегда будет твоей мамой и матерью моей любимой дочери. Но в жизни взрослого человека, переживающего потери, могут появляться люди, которые испытали подобную боль от потери любимого человека. Это сближает травмированных судьбою людей. Это не предательство маминой памяти. Это попытка взрослых людей, покалеченных войной, найти еще одну опору в жизни. И это нужно научиться уважать. Но все сказанное не отменяет того, что я тебя очень и очень люблю. А Ева тебе не враг и не соперник. Потому что к тебе у меня отцовские чувства и отцовская любовь, а к Еве – ты уже девочка взрослая, поймешь – чувства совершенно иные. — Как же, иные! Сначала ты предаешь маму, потом предашь меня! — Катюша, зачем так? Разве ко мне, как к отцу, и к Дане, как к твоему молодому человеку, ты испытываешь одинаковые чувства? — Пап, что за кринжовый вопрос? Конечно нет! — Вот! У меня тоже к тебе и Еве разные чувства. Этим я не предаю памяти твоей мамы и не предаю тебя. Однако если ты требуешь свободы от отцовского или дедова контроля, то почему бы не предположить, что у меня тоже должна быть свобода от твоего контроля? Катя молчала. Она не впервые была не согласна с отцом. Но подкупало, что отец не шумел, не давил, не пытался доминировать в разговоре, как, например, бабушка Аня, а изначально разговаривал с ней уважительно, как со взрослой. Каковой она, собственно, себя и считала. Отец ее слушал и слышал. Кирилл с внутренним облегчением перешел к двум другим вопросам, которые казались ему более простыми и очевидными. Да, у Кати была своя правда. Но есть своя правда и у него. — Есть понятие долга и присяги, дочь. Есть интересы Родины. Павел Андреевич правильно говорит – ты, дочь офицера, должна понять. Я не мог тебя предупредить, потому что нельзя. И потому что не хотел тебя расстраивать. И тут Катю опять прорвало: — А если тебе придется выбирать между интересами Родины и единственной дочери, неужели ты выберешь… — Милая Катюша, – остановил ее Кирилл. – Я очень надеюсь, что передо мной никогда не встанет такой выбор. — Нет, ты ответь! — Кать! — Ответь! — Хорошо. Я выберу интересы Родины… — Что?! — …потому что уверен, что интересы Родины совпадают и с твоими интересами. И потому что я офицер, мужчина. И я должен… — Папа! – задохнулась Катя. – Ты просто… просто чудовище! Ты недостоин мамы! Ты не такой! Ты не добрый! — Катюш, ты что?! Что ты такое говоришь? – Кирилл пытался удержать вырывающуюся из его объятий дочь. |