Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 86 – Борис Конофальский

— Да уж какая есть, лишь бы покормили. Давай, Аким, вся сотня жрать хочет.

— Ну, выпускай меня тогда, — отвечает ему Саблин нехотя.

Он дошёл до машины сотника, а тот вышел к нему. Короткович ему всё объяснил, и Саблин вернулся к своим.

— Ну что, будем есть? — сразу поинтересовался зам.

— Нет, на Второй полк ни топлива, ни провизии не зарезервировано, — отвечал ему Аким. — Ни воды, ни помывочных.

— Как так? — удивился Каштенков.

— А вот так, — отвечает прапорщик. — Тем более, сотник сказал, что мы уже проходим по ведомостям не как Второй полк, а как Тридцать седьмой. Так что, казаки, кушайте своё. До Туруханска столовых не будет.

— Своё? — переспросил Милонов. — Ну, своё так своё.

Но поесть ему не пришлось, в первых рассветных лучах показался из пыли Таран. Он открыл дверь машины и сказал, указывая рукой куда-то к реке:

— Прапорщик, наш причал номер два. Это туда. Там ещё стоит баржа с армейцами, но она уже загрузилась и отваливает. Наша стоит на рейде, ждёт; как только армейцы отойдут, так сразу начинаем погрузку. Выдвигайтесь туда.

— Ну вот и всё, — говорит Саня с сожалением, когда хорунжий захлопнул дверь кабины. — Можно считать, что позавтракали. В общем, всё как всегда.

* * *

Баржа была большой, влезла вся сотня, хотя она считалась усиленной и комплектной. Четыре взвода, миномётный расчёт со своей «мотолыгой» и грузовиком, во всех взводах имелись БТРы, электронщики на своём вездеходе, плюс штабные. Всех нужно было расставить в трюме правильно. Так что грузились довольно долго, два БТРа вообще оставили на палубе. На самом носу. Казаки расположились в кубриках. Кубрики — просто отсеки с железными переборками и дверями, в которых прикручены к полам металлические четырёхъярусные кровати, без намёков на матрацы и подушки.

— Зато ни клещей, ни клопов, — дежурно и чуть уныло шутил боцман, — кондиционер один на весь корабль, вы уж, господа казаки, не взыщите. Те, кто ближе к корме, тому и холод.

Первый взвод, как и положено, грузился первым, и так как казаки уже эти речные калоши знали не хуже, чем свои БТРы, Саня успел для взвода занять самые лучшие кубрики.

И едва все разместились, ещё даже не начал грузиться второй взвод, а люди уже за своё:

— Командир, а что с помывочной?

Саблин не знал, что с помывочной, и поступил так, как уже поступал всё последнее время:

— Товарищ урядник, выясните, что там с помывочной.

— Есть, — отвечает Саня.

И пока Саблин курил в трюме возле своего грузовика под сильным напором воздуха из вентиляционной трубы, Саня нашёл боцмана, вернулся и доложил:

— Помывочная на двух человек, фильтры тут, как я понял, рванина древняя, вода еле идёт и вся жёлтая от амёбы, боцман говорит, что человек тридцать помыться успеют, а потом фильтры совсем забьются и придётся их чистить. Так что иди помойся, Аким, пока хоть что-то течёт ещё.

Казаки уже расписывали очередь, а командир взвода пошёл мыться. Хорошо быть начальником.

После помывки и дышится легче. А тут в расположении его взвода появился вахмистр Капустин.

— Ну что, казаки, осваиваетесь? — он оглядывал суровые койки, заваленные вещами личного состава, влажные стены, тусклые лампы кубриков.

— Так точно, товарищ вахмистр, — отвечал за всех Каштенков.

— Ну, вы сильно-то не привыкайте к этому санаторию, — продолжает Капустин. — Мы в Туруханске будем перегружаться на другую посудину.