Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 52 – Борис Конофальский

— Пол-лодки рыбы привезли.

И первый раз Настасья, ну, во всяком случае на глазах Саблина, без нужды прикасается к нему. Она проводит ладонью по голове мальчишки и произносит:

— Молодцы, ешь давай.

Он хотел поговорить с женой, узнать у неё… ну, слыхала ли она про те сплетни про Мишку, что ходят по станице. Только вот Саблин не знал, как подвести жену к такому непростому разговору. А потом думал, что не стоит его и начинать: что это в самом деле за дурь такая? Мишка — его сын! Какая же безмозглая баба о таком могла додуматься? А потом ещё и рассказывать всем. Что там у женщин вообще в головах происходит? А пока он слушал, как Михаил разговаривает с Наталкой на кухне. И речь, конечно же, шла у них о сегодняшней рыбалке. Настя готовилась кормить Юрку, он должен был уже вот-вот вернуться из госпиталя. Олег чем-то занимался, но скорее всего не уроками. И тут…

У него в доме были хорошие уплотнители. И на дверях, и на окнах, он за этим следил и спрашивал за то с сыновей, чтобы не забывали. И это было не праздное желание порядка, дом-то его был не так уж далеко от болота. Вечерние заряды иной раз налетали с севера и заносили ему с болота на двор тучи пыльцы, которую потом приходилось убирать. Никак нельзя было давать семенам красного грибка попадать внутрь строения. Ему и одной заражённой дочери хватало. В общем, уплотнители были у него отличные, и звуки с улицы в его дом попадали приглушённые, прибитые… Но уж работу мощного мотора квадроцикла даже хорошие уплотнители заглушить не могли.

Он перебирал свои снасти в сенцах, когда услыхал, что к воротам кто-то подъехал и заглушил прямо за ними мотор:

«И кто это на ночь глядя? Из полка… или кто из знакомых… Так позвонили бы. Или на коммуникатор сообщили бы. Может, родственники какие не местные?».

И почти сразу раздался звонок. Настя тут же выглядывает из кухни: кто это там? Если Юрка, так зачем ему звонить?

— Сейчас взгляну, — говорит он жене. Надевает респиратор и выходит на улицу. Идёт к забору. Открывает дверь… А там высокий статный человек в штормовке и галифе с сапогами стоит. А второй человек, в пыльнике, сидит на пассажирском сидении квадроцикла, и Акиму показалось, что это женщина. А высокий, не поздоровавшись и не представившись, как полагается, сразу спрашивает:

— Прапорщик Саблин? — спрашивает негромко, но на станицу уже почти спустилась ночь, и здесь, на краю, удивительно тихо, так что Аким всё хорошо слышит и отвечает незнакомцу коротко, по-военному:

— Я!

— С вами хотят встретиться, поговорить, — продолжает высокий без всяких объяснений.

«Встретиться? Поговорить? О чём? Сейчас? И кто это хочет? И где?».

И из всех возникших вопросов Аким задаёт главный:

— Кто?

— Ваш знакомый… — сразу отвечает незнакомец, и уже чуть погодя добавляет: — из Туруханска.

И вот тут Саблин уже начинает понимать… Но его что-то ещё настораживает. И высокий видит это и произносит:

— БН336-ЦУ117-К32, — этот позывной звучит как пароль. А дальше уже следует текст: — Сто семнадцатый, с вами хочет встретиться девятый, ему нужно обсудить с вами ваш последний рейд.

«Сто девятый — это же код Панова».

Ну вот, теперь всё становилось на свои места. В принципе, он этого ждал. И если говорить честно, всё время думал о том, что встреча может и не состояться, так как… если быть объективным, то задание он не выполнил. Чиёншоха Глаза мёртвым никто не видел. Но нет, значит, всё-таки разговор будет. Вот только тащиться в Туруханск… Неделя. Аким сейчас точно не мог уехать. Новый рейд? Да куда? Нет… Полк, жена… Юнь! Он точно не мог сейчас уезжать.