Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 29 – Борис Конофальский

— А кто это? Ты где его взял? — интересуется дочь.

— Нашёл на болотах, — отвечает отец. Он стягивает сапоги, ставит их в угол и говорит: — Михаил, ну что встал? Раздевайся.

Мишка так и не спросил у него ничего с того момента, как они пришвартовались у пирсов в Болотной. Он только выполнял распоряжения Акима да оглядывался по сторонам.

— На болотах! — ахнула жена. — Он хоть не хворый какой?

— Нет, — отвечает Саблин. Прапорщик сам на это надеется. — Вроде доктор его проверил. Завтра в наш госпиталь отведу. Пусть его ещё раз проверят на болезни.

— А он с нами будет жить? — снова интересуется дочка.

— Сегодня переночует, а завтра его в интернат определю, — объясняет ей отец. И видит, что после этого его жена немного успокаивается: раз в интернат — то ладно. А Аким продолжает: — Михаил, ну что ты встал там? Давай, раздевайся. У нас тут как в кубрике: в сапогах и КХЗ — нельзя, — Саблин глядит на жену и добавляет: — И кошевой на этот счёт очень серьёзный.

Настя молчит, поглядывает на мужа и помалкивает, но по её виду понятно, что у женщины есть что ему сказать. Саблин даже посмеиваться стал, так чтобы она не видала: как она только терпит, чтобы не начать спрашивать его? И чтобы как-то отвлечь жену, он интересуется:

— А Олег-то где?

— Да с ребятами пошёл на круг. Сказал, что вернётся до десяти, — отвечает жена, а сама глаз от Мишки не отводит.

— На круг? А свинья опоросилась?

— Шесть поросят, — откликается жена. — Олег за всем проследил, сказал, что теперь нужно кормов где-то взять. Наших припасённых точно не хватит до урожая.

— Прикупим, рыбой разбавим, наловлю авось… — говорит Саблин беззаботно.

Он продолжает улыбаться, украдкой поглядывая на жену. Когда спать лягут, она за это своё нынешнее терпение уж отыграется. И пока муж уселся за стол, взяв дочь на руки, пока стал расспрашивать её про кашель и самочувствие, Настя и продолжает:

— А ну, Михаил, пойдём… Покажу тебе, где у нас тут что, а ты помоешься…

Саблин жену знает: нет, это неспроста она мальчишку зовёт с собой. Проверять будет на клещей и вшей. А ещё выведывать у него всё, что получится.

«Ох, Настёна…».

И пока они не ушли в помывочную, он окликает жену:

— А кормить-то ты нас будешь?

— Пока помоетесь, всё будет… — обещала жена.

Так и получилось; сначала мылся Мишка, потом Аким, и когда он уже вышел из душа, жена принесла ему бельё и не ушла. Он опять усмехается, зная, что у неё к нему разговор и больше она терпеть не в силах:

— А ты видел у него на спине… Он клещом кусан, и голова выбрита, вши у него были…

— Да, врачи его проверили, обработали…

— Ой, Аким, притащишь в дом эту гадость, намучимся все потом, — предупреждает супруга. — Это же потом всё бельё, всю одежду кипятить… Весь дом мыть, скоблить…

— Завтра отведу его в госпиталь, перед интернатом… — обещает Саблин. Он собирался это сделать. Без справки из госпиталя всё равно парня не возьмут в интернат. — Там его проверят как следует.

— В госпитале денег попросят, — замечает ему супруга. И опять в её голосе упрёк.

— Да и Бог с ними, с деньгами, — отвечает Саблин без всякого сожаления. — Я заработал малость. Думаю, хватит.

— Ты где хоть его взял-то? — не выдерживает супруга. Видно, что любопытство берёт над нею верх.

— Может, покормишь сначала?