Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 138 – Борис Конофальский

«Не дураки они всё-таки, не обозначают себя».

Это немного злило его. Но делать было нечего. Они добрались до минного поля. Казаки притихли под скалой, затаились, а Саблин вызвал к себе минёров Ковальчука и Сойкина. Ковальчук был вроде человек опытный, а Сойкин — молодой совсем, то был у него первый призыв.

«Набрал Сашка молодняка… Вот как таких на дело посылать? Самого его, что ли, отправить?».

Но делать было нечего, и он поясняет задачу:

— Вон, видите плато… Удобное, но гвардия говорит, что там мины. Вы, казаки, идите, только тишком, посмотрите, что там.

— Есть, — отзывается Ковальчук.

— И не мешкайте, давайте, пока дождь идёт, — наставляет минёров взводный. — Под щитами идите…

С ними он послал ещё лучших своих штурмовиков, самых опытных казаков Метелина и Кожина. Для прикрытия. Сам Саблин со своим радистом — недалеко от тех, кто уходит на склон, он притаился за камнями и провожает их камерами. Саня, как и положено по боевому расписанию, дальше. Там, под скалами, где-то и хорунжий.

— Снайпера́, — командует Аким, — на позиции. Пулемётчики, вы тоже присмотрите себе место, цель — позиции противника, та высота, что слева. Огонь без приказа, цель произвольная.

И снайперская пара из взвода и снайпера-гвардейцы пошли искать себе удобные места. В общем, все готовились.

Ну а минёры меж тем и пошли. Согнувшись и прикрываясь щитами, выдвинулись к склону, а Аким вроде и рад тому, что противник на своей высоте «молчит», ни разу даже не выстрелил по его людям, но, с другой стороны, для чего тогда вся эта ночная суета? Вообще-то он привёл сюда взвод, чтобы выявить огневые позиции противника, прикинуть углы и плотность возможного огня… А тут — ничего. Тишина. Возможно, что это из-за дождя. Снайперу в такой погоде и не прицелиться как следует. У пулемёта и камеры, и ПНВ, конечно, мощнее, но пулемёт они «светить» раньше времени, видно, не хотят. А дождь тем временем усиливается. Со склона ему по ногам уже бегут ручейки, омывают его тяжёлые ботинки и убегают дальше, вниз, вниз… А прапорщик не отводит камер от своих минёров, что копошатся у камней, у подножия склона. И ждёт, ждёт, хоть чего-нибудь…

Но противник огня не открывает:

«Они нас не видят! — эта уверенность крепнет в нём. — Ну не могут же они позволить нам снимать мины».

И вскоре Ковальчук и сообщает ему:

— Товарищ прапорщик, мины есть, плотность высокая, класс мин — противопехотные. Что за мины… — тут минёр думает пару секунд. — Я такой системы не знаю. Думаю, что неизвлекаемые…

«Неизвлекаемые?».

Это был вполне себе вероятный вариант: о ком тут кляксам волноваться? Это не их земли, уйдут, а мины бросят… Но неизвлекаемые мины… Это же поставил — забыл. А значит, по идее, должна срабатывать на самый лёгкий контакт.

А минёр и спрашивает его:

— Командир, что делать?

Акиму тут в голову приходит одна задумка. Не задумка, а настоящая дерзость… И пока она формируется в законченную мысль, он говорит своим людям:

— Оттянитесь оттуда чуток, — а у самого в голове всё чётче и чётче вырисовывается план. Да такой, что ему не в силах обдумывать эту сумасшедшую затею в одиночку. И он оборачивается назад.

— Товарищ хорунжий, — он знает: всё то, что говорил Ковальчук, СПВ разнесла по всем приёмникам его людей, все слышали их разговор, слышал его и Таран. И тот откликается: