Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 131 – Борис Конофальский

Помывочной, конечно, тут не было, но всё равно он снял броню. Хоть немного отдохнуть от неё. Оставшись в одной «кольчуге», сел у камня стал «отпиваться», так как за день не выбрал нормы, не до того ему было. Под скалою, в тени, всего тридцать восемь градусов. Хорошая температура для нормального человека, так что запросто можно обходиться и без хладогена. Сослуживцы ему принесли еды. Сухпай, ну и кое-что из домашнего. Он поел как следует, а потом закурил и прилёг у того же самого камня, а подчинённые ему и сообщают:

— Командир, там всякие жуки разные; может, броню наденете?

— Какие жуки? — насторожился прапорщик. Он не помнил про местных жуков ничего страшного.

— У нас таких нет, — отвечали ему казаки.

— У нас никаких нет, — самому себе напоминает Саблин. — И что же они, кусаются?

— Нет, но ползают везде. Щекотно.

— Вам же дед Андрон читал на корабле лекцию, говорил, что здесь всякой заразы, типа белых пауков и нашей мошки, нету, — Саблин укладывается на брезент. — Это в степи ты так не ляжешь, а тут вон как хорошо.

И он тушит сигарету, так как его глаза закрываются.

Хорошо, что он не пошёл с хорунжим и своим замом проводить разведдействия. Теперь ему не нужно было писать рапорт о потере дрона. Они мало что успели снять, прежде чем кляксы сбили дрон. Только зафиксировали и нанесли на карту подъём на скалы и первый пункт обороны, что перекрывал дорогу на горную гряду.

— Ну а чего мы от них хотим? — объяснялся Саня. — Этому Соломину двадцать два года. У него это третий призыв. Рот раззявил… Балда… И попёрся под выстрел…

— Вы хоть заметили, откуда ракету пустили? — интересуется Аким. Он всё ещё так и лежит на брезенте. И никакие жуки за всё время, что он спал, его ни разу не потревожили.

— Да откуда⁈ Мы же в монитор смотрели, — отвечает с сожалением замкомвзвода.

«Прозевали ракетчика. Втроём. Не мониторили окрестности, сразу уткнулись в экран от радости, оборота камеры не производили, зациклились от радости на изображении, а оператор молодой, тоже позабыл про осторожность…».

— Теперь Таран на меня это дело повесит. Скажет, чтобы я писал Коротковичу рапорт.

— Ну а на кого ему это вешать? — соглашается Саблин. Он больше ничего не говорит товарищу. Хотя мог бы сказать кое-что про правила воздушного наблюдении, с которыми он ознакомился на курсах младших командиров, так как думал, что экзамен по ним сдавать придётся; мог бы напомнить Сане, что молодняка во взвод он сам набрал и что знал, что человек неопытный, когда вручал ему дорогущий агрегат. В общем, Саблин эту тему развивать не стал, а поинтересовался только:

— А кухня ничего не готовила?

— Да какая кухня. Кляксы кинули две мины на склон, когда из третьего взвода кто-то там надумал ходить. По дороге ещё два чемодана кинули… Кухня так из Каригамбукты и не приехала…

«Каригамбукта… Как он запомнил название это чудное?».

— Человека-то не ранили? — уточнил Аким.

— Да нет… Пластину бедренную помяло, привод порвало… Ещё что-то там… А так в порядке. Так что, есть будешь?

Саблин смотрит на часы…

«Восьмой час уже? А, ну да… Тут темнеет ещё позднее, чем у нас».

— Да, нужно уже ужинать; и это… Сань, покажи, что вы там на подъёме успели зафиксировать.

— Ладно, сейчас; там казаки кашу кукурузную на солнце разогревали, я тебе оставил.