Книга Отвернувшиеся девочки, страница 23 – Хэйли Чьюинс

К тому времени, когда мы останавливаемся у сада, гул фестиваля Пагубагона словно пение птиц вдалеке, туфли начали натирать содранные пальцы. Морщусь при ходьбе.

Казалось бы, в окружении деревьев я должна чувствовать себя свободно. Но этот сад какой-то не такой. Как будто что-то тянет меня за рукав, но никак не покажет лица. Лунный свет отражается от листьев, и мне приходится прищуриться, ведь от этого у меня болит голова, и тут понимаю…

Здесь тихо. Ни звуков цветения. Ни копошения насекомых. Ни птиц.

Сквозь чёрные ветви вижу длинное низкое здание с сотнями крошечных окон, центральная арка отделяет одну сторону от другой. Отстраняюсь, но Блай подталкивает меня вперёд сквозь цепляющийся сад.

Резко останавливаюсь и замираю. Щека ударяется о гладкий камень, тонкий слой рыхломха. Лицо щиплет. Но я стою, полная решимости узнать, что не так с этим садом – что я то и дело упускаю. Блай ждёт, наблюдая за мной. Небо кренится. Дотрагиваюсь до одного из листьев рядом с собой. Края острые, а поверхность гладкая. Гладкая, как металл.

И тут понимаю, где я.

Понимаю, что каждый листок, каждая ветка, каждый цветок сделаны из золота. И понимаю, почему тут так тихо. Это золотовылепленный сад Первого Короля. Сад Всех безмолвий. Блай привёл меня в Скорбный. Туда, где пела Поющая Морю.

Рокот океана наполняет меня. Ветер разносит траурную песню. Слышу в голове голос Девятой Матери.

Девочек с певчими горлами поглощает море.

Закрываю глаза.

Когда открываю их снова, Блай всё ещё глядит на меня.

— Измучены те, кто сбрасывает кожу жизни прежней, – произносит он.

Сад словно сжимается вокруг меня кольцом, и мне хочется тишины и покоя; хочется превратить слова Девятой Матери в перегной, но не могу не спросить…

— Блай, – говорю я, – пожалуйста, ответь мне. – Зубы во рту стучат. Ёрзаю в туфлях стёртыми пальцами. – Кто ты? Кто ты на самом деле?

— А ты не знаешь? – Ночь превращает его лицо в маску. – Мы с тобой похожи, Дельферния Подводой. Я не знаю себя.

— Но как тебя зовут? – говорю я. И сердце повторяет вопрос. «Как тебя зовут? Как тебя зовут?»

— Я Блай Арфермол, – отвечает он. – Принц Пагубагона.

Несколько часов спустя вылезаю из постели, засовываю ноги обратно в туфли. Мне хочется перемещаться по музыке, хочется, чтобы музыка унесла меня отсюда – даже если сотру пальцы в кровь.

Блай – принц Блай – заверил меня, что я скоро привыкну к жизни в Скорбном. Это случилось после того, как я бросилась бежать через твёрдые заросли сада и ветки расцарапали мои руки, шею и спину.

Я прежде не знала, что сады бывают когтистыми.

Блай показал мне мою спальню – небольшое помещение с каменной кроватью и стенами, украшенными золотой резьбой, в каждой выемке и углублении которой собирается пыль.

— Спи среди призраков, и будешь спать крепко, – сказал он, указывая на стены. Они рассказывали какую-то историю о волнах, руках и ртах. Ровно посередине было дерево с ключами вместо листьев.

— Твоя работа? – Спросила я, проводя пальцем по гребню волны.

— Всё это – мои сны, – ответил он. – И кошмары. – Выходя из комнаты, он бросил через плечо: – Спи крепко, грезящая, как я. Спи, видя море. Даже те, кто грезит…

— …должны быть настороже, – отзываюсь я.

Но на сон я в тот момент не была способна.

Не один час протаращилась на стены, пытаясь разгадать их язык. Крючкозубые ползучие растения, закручивающиеся по углам, и деревья, изрыгающие пламя. Ладони с испуганными глазами на кончиках пальцев, которые тянулись к волнам из осколков стекла и хмурившимся солнцам. Глаза щипало от усталости – но я продолжала всматриваться, считая, что стены ожили. Мне казалось, что они живые.