Книга Отвернувшиеся девочки, страница 15 – Хэйли Чьюинс

Когда он идёт, колокольчики звучат, как опускающийся туман.

Те другие не шелохнутся. Глаза неподвижны, словно каменные блюдца.

— Отвернувшиеся, – говорит господин Кроуиф, – это Палий Волнотрон. Первый из лучших владеющих этого фестиваля колоколов.

Он делает мальчику знак, и тот отстёгивает инструмент из поясного чехла и подносит его к губам. Затем господин Кроуиф выбирает одну из тех других из первого ряда нетерпеливым щелчком пальцев. Девочка встаёт рядом с владеющим и превращает струящиеся ноты в лучи света, пока он играет. Закончив, протягивает ему гладкий клубок золота. Мальчик опускает подбородок, чтобы не встретиться с ней взглядом, и принимает подарок.

Глаза чешутся от желания взглянуть на дуплистое дерево, но я не отрываю их от собственных ладоней.

«Молчи, Дельферния».

Господин Кроуиф подходит к уху Девятой Матери. Девятая Матерь кивает, и та другая следует за владеющим вверх по лестнице и выходит в небодверь. Представляю, как она впервые видит целое небо. Прикусываю язык.

Смотрю на дверь, ожидая, что следующий владеющий окажется таким же, как первый. Но сразу понимаю, что этот владеющий отличается.

Она одета в платье.

Туфли на ней из шёлка, с деревянными каблуками, простроченные золотом, как у Палия Волнотрона. Но у голых икр танцует украшенный колокольчиками подол. Платье из тёмно-красного шёлка стиральщиц расшито таким количеством золотых колокольчиков, что между ними виднеются лишь крапинки цвета. Её шаги тверды, будто каждый из них слово, и она говорит: «Я здесь заслуженно» – каждой серией из трёх. Что-то в ней наводит меня на мысль, что она могла бы пересечь море на цыпочках. Она словно сделана из света, вся такая трепещущая. Будто вот-вот воспарит.

Мои лёгкие гудят.

Она та, кем я мечтаю быть.

Владеющая.

Девятая Матерь всегда говорила, что владеющими могут быть только мальчики, но я собственными глазами вижу, что она неправа. Передо мной – перед всеми нами – стоит владеющая.

На ней традиционный головной убор, и выбившиеся пряди белых волос резвятся на румяных щеках. Она выглядит как принцесса, и владеющая, и бунтарка. Она выглядит так, словно может расколоть каменный купол обители, выдохнув единственную ноту. Ладони у неё в золоте.

Она практически вприпрыжку направляется к господину Кроуифу, который, кажется, узнаёт и не узнаёт её одновременно. Он хмурится, приглаживая свои седеющие волосы. Морщины на его лице будто становятся выразительнее, словно раскрашенные чернилами. Затаиваю дыхание в ожидании того, что последует. В ожидании, когда произнесут её имя.

— Отвернувшиеся, – произносит господин Кроуиф, – это…

— Меня зовут, – говорит владеющая, – Линна Ландд.

Господин Кроуиф что-то злобно шепчет ей на ухо, слова расплываются.

Девятая Матерь глядит себе под ноги, те другие следуют её примеру, но мне непременно нужно посмотреть.

От этой девочки у меня покалывает корни ресниц.

Господин Кроуиф взял её за руку и продолжает говорить ей на ухо, когда та отстраняется от него и достаёт из поясного чехла каменную флейту.

И играет самую крылатую песню из всех, что мне доводилось слышать.

Она звучит как растущее дерево. Она звучит как поцелуй матери, которую ты никогда не знал. Она звучит как цвет неба поутру, когда проснёшься раньше всех.

Одна из тех других выходит вперёд, позволяет нотам пробежать сквозь себя. Вытягивает их из воздуха и валяет их в золото.