Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 206 – Матвей Дубравин

— Кто бы говорил, – протянул Сотенный. – Кто бы говорил!..

Добрались они быстро. Затемнённые стёкла машины не позволяли увидеть дорогу. Стоит отметить, что никакого насилия к Ахелю и Линве не применяли, если не считать за насилие сам факт того, что их забрали из дома.

Ахель гладил прижавшуюся к нему Линву и по продолжительности поездки пытался понять, куда их везут. Правда, вскоре он сбился, а посмотреть на часы не мог из-за темноты. Но по приезде он первым делом взглянул на циферблат. Ехали они сорок минут. Это успокаивало. Значит, из Столицы они не выезжали.

С чёрного хода они вошли в какое-то здание, миновали лестницу и тёмный коридор и оказались перед дверью.

— Входите, – приказал Сотенный. – На этом моя часть миссии закончена. Надеюсь, вас оправдают и вы, как и я, спокойно пойдёте спать! – Сказав это, он ушёл. Стражи первой ступени остались охранять подсудимых.

Ахель недоверчиво открыл дверь и сразу понял, где они находятся.

— Закон ты мой! – воскликнул Ахель, цокнув языком. – Вот куда нас нелёгкая занесла!

— Входите, – поторопил один из стражей.

Ахель взял за руку Линву и вошёл в дверь. Как только они переступили порог, дверь за ними была закрыта и заперта. Они оказались в небольшой, но неплохо обставленной комнате. У входа стояла вешалка для одежды, которая сейчас была не нужна. Посередине комнаты располагался большой мягкий диван с уютным столиком, на котором стояли два пустых стакана, графин с водой, графин с апельсиновым соком, графин с чаем, несколько тонких кусков хлеба, немного масла и несколько ломтиков сыра и кружочков колбасы. Необычность комнаты состояла в том, что у неё было только три стены. Стены напротив входной двери не было. Вместо неё всю площадь занимала решётка. За её прутьями виднелся огромный зал со множеством мест. Светильников в комнате не было; весь свет шёл только из зала. Большинство мест пустовало. В центре полукруглого, расположенного под уклоном зала находилась кафедра для выступлений. Сейчас там стоял человек в деловом костюме. Зал был разделён на три части. Слева и справа располагались несколько рядов на десятки мест. Каждый ряд был поднят над предыдущим. Между двумя этими частями, в проходе, одиноко стояло кресло. Над этими трибунами было ограждение, а за ним располагались уже целые сотни кресел. Сейчас они почти все пустовали. Лишь несколько журналистов расположились там, почти незаметно.

Зарешеченная комната, в которой находились Ахель и Линва, располагалась на некотором отдалении от левого края трибуны, в нескольких метрах над кафедрой. Это был своеобразный ярус балкона, как ложа в оперном театре. Только с решёткой. Напротив же трибун и кафедры раскидывался широкий, но короткий проход, выложенный ковровой дорожкой. Он вёл к огромным дверям. Ахель знал, что рядом с ними есть ещё одна комната. Только условия там были куда хуже: она предназначалась для тех, чья вина уже была подтверждена доподлинно. Более всего Ахеля смутил человек, сидящий между двумя трибунами.

— Линва, сядь на диван. Говори только правду и только тогда, когда тебя спросят. Не перечь им. Ясно? – шепнул ей на ушко Ахель. – Можешь продолжить здесь чаепитие, если хочешь. Похоже, это надолго.

Линва молча послушалась его и села, попытавшись взять себя в руки. Ахель же подошёл вплотную к решётке и обратился к человеку, сидящему в кресле между трибун.